Чтение онлайн

— Скажи Демьян, только честно… Зачем тебе все это? Про совесть не ври.

Демьян хмурится. Между широких бровей резче обозначается складка, губы поджаты. На мгновение кажется, что он промолчит или уйдет, но нет Ястребовский не собирается сдаваться.

— Можешь считать это чем угодно, Елена…

Имя звучит чужеродно. Но я молчу. Самое разумное — соблюдать дистанцию. Нам с Ястребовским больше не по пути.

— … Но ты всегда помогала мне. В детстве. Помнишь, как йод из дома таскала? И щенков прятала…

Скулы опаляет мучительным жаром. Думала, Ястребовский об этом забыл.

— Я была маленькой и глупой, — отворачиваюсь, усиленно разглядывая ровные дорожки сквера.

— Не глупой, а доброй. Хоть я этого не заслуживал. Но теперь помощь нужна тебе. Проект скоро сдавать. А Оболенский хуже питбуля. Я не настаиваю, правда. Решай сама. Только подумай, что для тебя важнее.

В самое больное попал! Часть меня требует спровадить Ястребовского пинками, а в логика твердит о том, что помощь лишней не бывает.

— Не боишься родственного гнева? — язвлю, но уже без былого запала.

Ястребовский только головой качает.

— Насчет этого не беспокойся. Оболенский мне ничего не сделает.

Ругаю себя, но от вопроса удержаться не могу.

— А о жене ты подумал? Как это будет выглядеть?

Демьян смотрит на меня устало. Кажется, о своей супруге он точно не заботится, и от этого что-то неправильное во мне радостно потирает лапки: не все так хорошо у Ястребовского на личном фронте.

— На нее тем более плевать, — жмет плечами Демьян. — В общем, свое предложение я озвучил. Решать тебе. До свидания, Елена Николаевна.

И мужчина уходит.

А я остаюсь один на один с головной болью и ворохом мыслей. Но, кажется, уже знаю, что буду делать.

***

Демьян

— Акт вышлем по почте, постарайтесь к этому времени исправить все замечания.

— Исправим, — лаконично отзывается Алена.

А губы белые, словно мел, да еще и обкусаны. Нервничает. Хочется сказать что-нибудь ободряющее, но я молчу.

«Поймите правильно, Демьян Викторович, в одну и ту же реку дважды не войти. Все мои советы — исключительно для установления между вами безболезненного общения. А вот что делать дальше — это решать Елене Николаевне. Поэтому не стоит давить, если не хотите добиться обратного эффекта».

Немец каждый раз повторял, что мне необходимо дать Алене свободу. И в то же время оставаться на виду, чтобы обозначить свое присутствие.

Я старался, как мог. Хотя в иное время очень хотел перехватить Алену за плечи и как следует встряхнуть.

Девочка решила поиграть в двужильную и старалась тянуть все сама. Только вначале перед комиссией оробела. Но тут я попытался отвлечь внимание на себя.

Вроде бы получилось.

Во всяком случае, даже Витко примолк, позволяя мне вести разговор.

Объект я изучил хорошо, да и вообще привык к подобным преферансам — важные дяди и тети в костюмах давно не впечатляли.

Наконец, делегация удаляется из кабинета.

За ними семенит Витко с предложениями «чай, кофе, потанцуем». Аленка же без сил откидывается на кресло и прикрывает глаза.

— Ужасно, — шепчет едва слышно.

Отчаянно хочется накрыть рукой узкую девичью ладонь, но я не двигаюсь. И молчу. А взгляд так и липнет к девушке. В темно-вишневой юбочке и белой блузке она смотрится потрясающе. Очень идет Алене такой цвет. Прямо с ума сойти…

В паху моментально тяжелеет. Я мысленно чертыхаюсь, пытаясь обуздать взбесившееся вдруг либидо.

Закатай губу, Демьян. Свой шанс ты прощелкал, что теперь рассчитывай в лучшем случае на роль друга. И то, если очень повезет. От этой мысли настроение стремительно портится. Я не знаю, что чувствую. Или мне просто страшно разбираться в том клубке эмоций, что медленно зреет под ребрами.

Надо бы уйти, но Аленка пригвождает к месту тихим:

— Спасибо…

Растерянно кашляю. Не ожидал. Но приятно. Хотя… может, она из вежливости. Нет, наверняка.

— … Они еще придут, как думаешь? — добавляет едва ли не шепотом.

С удовольствием бы сказал, что нет. Но вместо этого утвердительно киваю.

— Придут. Лучше попроси Витко подготовить документы на какой-нибудь бросовый объект. Можно будет попробовать преподнести его Оболенскому под видом грандиозной стройки.

— Как у тебя все просто, — бормочет Аленка, а сама смотрит на фото, которое до сих пор стоит на столе.

Я знаю, что там изображено. Покойный Бесстужев обнимает Аленку и оба улыбаются. На грудь как будто каменная плита рухнула. Стискиваю зубы и намереваюсь уйти, но по кабинету разливается знакомая мелодия. Gans and Roses… Алена почему-то смущается и спешит поднять трубку.

— Елена, здравствуй, — звучит из динамика женский голос. — УЗИ перенесли на сегодня. А ты ведь ребёночка посмотреть хотела…

Аленка бледнеет, краснеет и торопливо жмет на кнопки, пытаясь сделать звук тише. Ясно… Случайно громкоговоритель поставила.

Наконец, Алена справляется. И тут же смотрит на меня с вызовом, а в серых глазах мелькает страх и настороженность.

Молчу.

Хотя прекрасно понимаю, куда она едет. И вот странно, никакого негатива не испытываю. Другие мужики рядом с девушкой подбешивают, а мысли о ребенке от Бесстужева — нет.

Я даже задумался, пытаясь объяснить настолько противоречивые эмоции.

— Мне нужно отлучится, — подает голос Аленка и встает из-за стола.

Я на секунду подвисаю. Юбка слегка задралась и в разрезе показался краешек чулок. Че-е-ерт… Алена и чулки… Нет, Демьян. Нельзя думать. Ты тут никто и звать тебя никак.

Аленка тихонько охает и одергивает юбку.

— Еще раз спасибо за помощь, дальше я сама, — бормочет, прямым текстом намекая мне испариться.

Язык чешется возразить, а еще лучше — расспросить насчет УЗИ, но я разрешаю себе лишь короткое:

— До встречи.

У меня тоже дела. Немец ждет на очередной сеанс и, честно говоря, я его заранее боюсь.

Вспоминать о прошлом оказалось не только больно, но и стыдно. Когда рассматриваешь свое детское поведение со стороны, иногда хочется зарыться головой в песок и убеждать себя, чтонастолькоглупо вести себя невозможно.

Ничего, скоро все обещанные сеансы закончатся. И я на пушечный выстрел не подойду ко всяким там психологам.