Чтение онлайн

Мобильник вибрирует.

Спорить готова — это Демьян. У него теперь новый номер, который сто процентов конфиденциальный. Открываю сообщение и улыбаюсь. Опять прислал смешную картинку. Он последнее время часто так делает. В прошлом, я бы возмутилась — запрещая такую фривольность, а сейчас…

Ох, кажется, я снова превращаюсь в Алену. Но не могу себе в этом отказать.

Все эти пустяки, вроде картинок или вкусностей, которые Демьян тащил к чаю всякий раз, как приходил в гости — это так мило.

Хочется улыбаться, а в груди разливается тепло. Я опять чувствую себя юной и беззаботной.

— Елена Николаевна, здравствуйте, — звучит над головой.

Вздрагиваю, выныривая из приятных размышлений.

— Здравствуйте! — вскакиваю на ноги. — Что-то случилось?

Передо мной врач Ульяны. И я до начинаю нервничать, когда он смотрит так внимательно и цепко.

— Разве что выписка, — жмет плечами. — Я здесь чтобы дать несколько рекомендаций. Состояние пациентки стабилизировалось, но я настоятельно рекомендую полный покой. Как физический, так и моральный. Никаких волнений, долгих прогулок и тем более уборок, стояния у плиты тоже, — произносит с нажимом.

Киваю, словно болванчик. Будет выполнено. Сегодня же найму для Ульяны помощницу.

— Так же ей прописан курс некоторых препаратов. Принимать строго по расписанию. На этом все.

И, попрощавшись, доктор уходит.

А я оседаю на кресло. Ох, прямо в пот бросило. Нельзя так реагировать, иначе нервов никаких не хватит.

Но страх за малышку не дает мыслить здраво. Мне кажется, что я делаю недостаточно. Что можно еще лучше… Паранойя развилась незаметно и стремительно. Не могу потерять этого ребенка. Пусть не я вынашиваю, но… Ох, Наденька — моя дочь.

Мобильный снова вибрирует.

Не хочу поднимать, но взглянув на экран — тяжело вздыхаю.

Оболенский… А ему что надо?

— Здравствуйте, Георгий Георгиевич, — здороваюсь максимально сухо.

— И вам не хворать, Алена Николаевна…

Вздрагиваю, понимая, что Оболенский нарочно назвал меня моим прошлым именем.

— … жду вас в ресторане, — называет адрес, — через час. Есть разговор.

И отключается.

Вот же черт!

Сердце барабанит о ребра так, что перед глазами темнеет. Вдох-выдох. Я не должна нервничать. Непонятно, чего хочет Оболенский, но сделать он ничего не сможет. Надеюсь.

Мучительно размышляю, а не позвонить ли Демьяну. Может, он что-то знает? Хотя обычно звонит сам, если какие-то новости.

Но в итоге отметаю эту идею в сторону. Нет. Не стану его впутывать, пока не узнаю, чего хочет Оболенский.

Оглядываюсь и замечаю Ульяну. Она уже в холле. Идет ко мне, на губах легкая улыбка. Я тоже пробую улыбнуться. И даже выходит правдоподобно — женщина, кажется, не замечает моего состояния.

— Уф, эти больницы, даже самые хорошие — такое испытание, — замечает беззлобно. — Домой?

— Да, конечно. С врачом я говорила, он рекомендовал полный покой. Сегодня скину список с анкетами помощниц. Будут готовить.

Ульяна не слишком довольна — чувствую. Кухарить она любит, по части уборки к ней и так клининговая компания заезжала, но вот еду женщина готовила сама, за исключением периода токсикоза.

— Как скажешь.

И поправила легкий рюкзачок.

Водитель быстро доставил нас до дома Ульяны. Тепло попрощавшись в ней, я прошу отвезти в ресторан. А саму колотит. Но совсем не от промозглой погоды за окном. Не хочу встречаться с Оболенским! Ничего хорошего он мне не скажет.

Предчувствия не подводят. Едва официант подвел меня к столику, вместо приветствия в меня летит полный презрения и ярости взгляд.

Оболенский пытается маскировать его улыбкой, но выходит откровенно паршиво.

— Здравствуйте, Алена Николаевна, — скалится, точно волк.

— Елена Николаевна, — поправляю равнодушно. И видит бог, чего мне это стоит! — Хотя в вашем возрасте с памятью могут быть проблемы.

Оболенский щурится. Лицо сереет, в тон делового костюма. На краткое мгновение мне кажется, что он ударом кулака перевернет столик, но мужчина только слегка меняет положение тела.

— Проблемы не больше ваших, уважаемая Елена Николаевна. Или все-таки Алена? Та самая, которая залетела от некого молодого и очень амбициозного мальчика Демьяна.

Это как удар под дых. Кидает в пот, в голове тысяча вопросов: откуда узнал? Кто слил информацию? Как давно?

Но я возвращаю Оболенскому его же выражение лица — холодное и злое.

— Если вы тут, для того чтобы предъявлять какие-либо обвинения, то на этом и закончим. Идите в суд, или к журналистам, или куда-нибудь еще. А мне не интересно.

Пытаюсь уйти, но запястье перехватывают стальные пальцы.

— Ты, дрянь, посмела в семью лезть, — шипит, выкручивая кисть до синяков. — Не стыдно?! Моя дочь беременна!

Ох, знал бы Оболенский, от кого! От этой мысли становится вдруг весело. Смеюсь, наслаждаясь искренним удивлением Оболенского.

— Я сейчас охрану позову и побои зафиксирую, — дергаю рукой, и Оболенский отпускает. — Еще раз — все претензии оформляйте через суд. Только учтите — мне тоже есть, что рассказать о чрезвычайнобурномпрошлом вашей дочери, — и ухожу.

Да уж, коротенькая встреча получилась, даже меню открыть не успела.

— С*ка, — летит в спину.

Не оборачиваюсь. Меня конкретно потряхивает, но я рада, что не потащила на встречу Демьяна. Он бы с Оболенским миндальничать не стал.

За все то время, что мы провели вместе, я успела убедиться — Демьяна и Юлию ничего не связывает.

Только Оболенский, похоже, этого не замечает. Ему важно, чтобы все как у всех, а еще дочка в надежных руках. Понимаю… Демьян, если разобраться, был бы прекрасным отцом и, как следствие, мужем.

Из размышлений опять выводит мобильный. Да что ж за день сегодня такой, суматошный?

Поднимаю.

— Аленка, ты где?!

Голос Демьяна звучит так взволнованно, что я даже улыбаюсь. Нервное напряжение немного отпускает.

— В ресторане.

Кажется, Демьян удивлен.

— У тебя встреча? Не важно… Оболенский в Питере, только что приехал.

— Знаю, именно с ним я и встречалась.

В трубке повисает звенящая тишина. Но ненадолго.

— Адрес! А, все, у меня уже.