Чтение онлайн

Он не взглянул на поцарапанный замок. Не взглянул на кочергу, которая вполне могла бы стать орудием для проламывания его черепа.

Его глаза, расширенные от ужаса, были прикованы к моей окровавленной руке.

— Катарина… — голос его надломился, превратился в сдавленный шепот.

Он не двинулся на меня, как агрессор. Он бросился ко мне, чуть не спотыкаясь на ходу.

— Что ты наделала? — он схватил меня за запястье.

Его руки, еще утром казавшиеся такими внушительными и пугающими, теперь неудержимо дрожали. Он весь трясся. — Боже мой. Что ты наделала?

— Пыталась взломать дверь, — ответила я ледяным тоном, внимательно наблюдая за его реакцией.

Ему было совершенно плевать на эту дверь. Отчаянным движением он сорвал с шеи галстук, чуть не разорвав шелк, и туго обмотал его вокруг моей руки, чтобы остановить кровотечение.

— Пойдем. На кухню. Немедленно, — он потянул меня за собой.

Это не было грубостью, его действия диктовала почти паническая срочность.

Когда мы оказались у центрального островка, он заставил меня сесть на табурет. Затем поспешно открыл шкафы, достал аптечку и принялся обрабатывать рану антисептиком.

Его движения были уверенными, чтобы не причинить лишней боли, однако грудь хаотично вздымалась.

Он был в смертельном ужасе. И это была не злость. Это был чистый, неприкрытый страх.

— Почему ты дрожишь? — спросила я, прищурившись.

Мой голос, глухой и расчетливый, разорвал наэлектризованную тишину.

Аугусто замер. Пропитанная кровью повязка застыла на моей ране.

Он медленно поднял свои темные глаза и встретился со мной взглядом. Близость между нами стала почти удушающей.

Его аромат, древесный, благородный, смешивался с металлическим запахом моей крови. Он сглотнул, и я заметила, как дрогнул его кадык. Он словно выискивал что-то в моем взгляде. Вглядывался в мои зрачки, ловил малейшее изменение выражения лица, будто опасался, что во мне пробудилось нечто куда более опасное, чем просто порез.

— Я не позволю тебе причинять себе вред, — прошептал он хриплым голосом, больше похожим на мольбу, чем на приказ. — Я уже говорил тебе, Катарина: правила этого дома созданы, чтобы обеспечить твою безопасность.

Он закончил накладывать повязку, и на долю секунды его горячие пальцы скользнули по неповрежденной коже моего запястья.

Прикосновение вышло собственническим, нездоровым, и в то же время в нем читалась обескураживающая покорность.

Я прищурилась, наше дыхание смешалось.

Если он является страшным волком из этой сказки, то почему, черт возьми, ведет себя так, словно я — королева этого леса?

4

Аугусто по-прежнему сжимал мое здоровое запястье. Большой палец машинально, почти неосознанно поглаживал кожу неровным ритмом.

Мы были так близко друг к другу, что я различала крошечные золотистые вкрапления в бездонной черноте его зрачков. Он дышал ртом, грудь под белой рубашкой из египетского хлопка вздымалась и опадала. На рукаве теперь виднелось небольшое пятно моей крови.

Мой взгляд скользнул вниз, вдоль его груди, и замер на внутреннем кармане пиджака, который он так и не снял.

Из него торчал уголок толстой черной магнитной карты.

Той самой, которой он запирал входную дверь. Ключ от этого замка.

Мой разум, хоть и лишенный воспоминаний, вдруг пронзило беспощадное осознание: он уязвим. Он боится.

И я могла обратить это против него.

На столешнице все еще лежала открытая аптечка, медицинские тяжелые ножницы поблескивали в резком свете кухонной лампы.

Я не раздумывала. Тело действовало само, повинуясь первобытному, темному инстинкту, о существовании которого я прежде не подозревала.

Раненой рукой я схватила ножницы, второй рванулась к его пиджаку. Но Аугусто не был обычным человеком. Его инстинкт выживания сработал молниеносно.

В тот миг, когда мои пальцы коснулись магнитной карты, его рука обрушилась на мою, словно хлыст.

— Нет! — прогремел он, его гулкий голос взорвал тишину.

Я попыталась замахнуться ножницами, чтобы припугнуть его, — если понадобится, располосовать это безупречное лицо, — но он оказался быстрее.

Аугусто заломил мне руку, удерживая ее в воздухе с невероятной силой, и выкрутил запястье, пока пальцы не разжались. Металлические ножницы со звонким лязгом упали на кафельный пол.

Прежде чем я успела закричать или ударить его, он оттолкнул меня назад. Спиной я с силой ударилась о ледяной мрамор центрального островка, а он навалился на меня всем телом, прижав мои ноги к своим.

Одной рукой он заломил оба моих запястья над головой, безжалостно припечатав их к холодной поверхности камня. Его вес придавил меня с такой силой, что любое движение стало невозможным.

Мы слились в единое целое. Каждый сантиметр его тела вжимался в мое.

— Отпусти меня! — прошипела я, извиваясь и пытаясь ударить его коленом по яйцам.

Аугусто заблокировал мой таз своим телом, вклинив мускулистое бедро между моих ног, окончательно обездвижив меня.

— Прекрати, Катарина! — выкрикнул он, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

Маска самообладания и учтивости разлетелась вдребезги. Он тяжело дышал, челюсть была сжата, взгляд пылал опасной смесью паники и ярости.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Я убью тебя! — выплюнула я сквозь стиснутые зубы.

— Перережу тебе горло и выйду через эту дверь, гребаный психопат!

В обычной ситуации он бы посмеялся надо мной. Или ударил. Или пригрозил снова меня одурманить.

Но когда я заговорила об убийстве, что-то в лице Аугусто изменилось. Его дыхание прервалось.

Взгляд темных глаз скользнул с моих губ на трепещущую жилку на шее, затем снова встретился с моим взглядом.

Ярость начала угасать, уступая место чему-то куда более опасному — голоду.

Воздух на кухне вдруг стал тяжелым, почти удушающим. Его бедро, с силой втиснутое между моих ног, больше не выглядело просто приемом для обездвиживания.