Чтение онлайн

Интересно, насколько громко хохотали бы профессиональные дизайнеры, услышь они все это?

— Прекрасно, — одобрительно заверил Оливер.

Ему нравится? Нет, это никуда не годится!

Джин торопливо сказала:

— К тому же можно использовать фиолетовый цвет… Оранжевый и фиолетовый.

— Все-таки оранжевый?

— Да. Небольшие элементы. Вкрапления.

— По стенам? По потолку?

Джин замотала головой.

— Нет-нет! Как насчет фиолетовых стульев? А лучше лиловых. Стулья, угловые диванчики, удобные кресла.

— Так стулья или кресла?

— Если стулья достаточно удобные, то можно и стулья…

— А столы?

— Столы… — Джин задумалась. Потом решительно сказала: — Тоже теплого колера. Не оранжевые, нет. Светлее. Но темнее, чем цвет стен. Нечто среднее между бежевым и оранжевым. Светлый терракотовый?

— Прекрасно, — снова отозвался Оливер.

— И абажуры! — в отчаянии сказала Джин. — Над каждым столиком должен висеть абажур. Свешиваться с потолка. На длинном проводе. Абажуры должны быть яркими, рыжими, словно осеннее солнышко. Бумажные абажуры над каждым столиком. И оранжевые вешалки рядом со столиками.

— Я сам не придумал бы лучше! — Оливер горячо пожал руки Джин.

Она в изнеможении наклонила голову. Быть этого не может. Он принял все ее абсурдные идеи с восторгом. Разве эти цвета вообще сочетаются между собой? Он получит результат, от которого будут шарахаться даже те немногие клиенты, что имеются у заведения на текущий момент.

— Значит, мы можем приступать?

Джин со страхом взглянула на него.

Говорят, с умалишенными опасно общаться. Интересно, он очень буйный?

Впрочем, сама Джин тоже хороша. Вешает парню лапшу на уши без зазрения совести.

— К чему приступить? — слабо спросила она.

— К ремонту. К покраске стен.

— Уже?!

— А зачем откладывать? К чему тянуть? — отозвался Оливер. — Я уже отпустил повара и официантов. Они ушли с черного хода. Сейчас мы запрем дверь, повесим объявление с указанием, что в баре идет ремонт.

— Но я не уверена, что…

— Джин, дело в том… Кажется, у меня в кладовке стоит несколько банок с такой краской, о которой ты говорила.

— С какой краской?

— Для стен.

Джин покачала головой и стала медленно подниматься из-за стола.

Очень опасно находиться наедине с сумасшедшими в замкнутом пространстве…

— Джин, — умоляюще сказал Оливер, — я все понимаю. Кому хочется заниматься покраской субботним вечером? Но ведь чем раньше мы начнем, тем раньше закончим.

— Оливер…

— Джин, мы ведь можем просто попробовать, насколько хорошо эта краска будет смотреться на стенах. Начнем с дальней стены, а если оттенок нас не устроит, это будет поводом отправиться в магазин.

— Но…

— Я дам тебе свои старые джинсы и какую-нибудь рубашку, этого добра у меня здесь навалом.

— Где — здесь?

Оливер пояснил:

— Квартира отца… моя квартира находится в этом же доме. В этом крыле. Этажом выше, чем бар. Туда и вход есть непосредственно из бара. Очень удобно для меня.

— Да уж…

— Погоди, я сбегаю за рубашкой.

Оливеру невозможно было противиться. Джин поняла это с глубоким вздохом сожаления. Но она не могла ничего с собой поделать…

Переодеваться пришлось за стойкой бара. Оливер в этот момент тактично отвернулся. Рубашка оказалась Джин не по размеру. Она завязала ее полы под грудью и стала похожа на студентку, подрабатывающую летом на сборе клубники где-нибудь в Финляндии.

— Это ужасно, — сказала она.

— Джин, я тебе все компенсирую.

— Каким же это образом, хотелось бы знать?

— Что-нибудь придумаем. Смотри. Вот кисти, вот краска.

Джин была вынуждена признать, что оттенок действительно подходящий.

— Есть валик, а есть простая кисть. Что выбираешь?

Джин никогда в жизни не прикасалась ни к одному, ни к другому. Максимум на что она, наверное, способна — намазать клеем длинную бумажную ленту обоев.

— Валик, — решила она.

— Отлично. Выбираем небольшой участок и пробуем.

Через полтора часа мучений они отошли подальше от стены, чтобы оценить результат.

— Криво, тебе не кажется? — с сомнением произнесла Джин.

— Кажется, — согласился Оливер. — Особенно криво в том месте, где стены касалась моя кисть. Должен заметить, что для профессионала ты неплохо орудуешь валиком. Это больше пристало маляру.

— Опять ты издеваешься.

— Это не важно. Главное — решить сейчас, останавливаемся ли мы на этом цвете. Если останавливаемся — прекрасно. Там, наверху, в кладовке еще семь банок этой краски. Не подумай, что мне жаль денег…

— Я и не думаю.

— Наверное, стоит сделать перерыв.

— Какой перерыв? — простонала Джин.

— Мы с тобой выпьем чаю, перекусим что-нибудь, а потом выкрасим еще участок. Таким образом, останется меньше работы. И у нас будет больше понимания того, правильную ли концепцию мы выбрали.

— Оливер…

— Да?

— Не хочу показаться грубой, но ты знаешь, сколько сейчас времени?

— И сколько же?

— Половина третьего ночи, — сообщила Джин. — Ну, каково?

— Мне нет прощения!

— Вот именно, что нет прощения.

— Я заработался… Нет, я увлекся. Джин, ты, наверное, умеешь по-настоящему вовлекать людей в творческую деятельность. Как профессионал. Я даже не заметил, как пролетело время. Я бы еще работал и работал. С тобой приятно работать бок о бок. Я понимаю, что не пристало нам самим красить стены, но… Ведь это увлекает, верно? — Оливер заговорщицки подмигнул.

— Верно, — обреченно согласилась Джин. — Кажется, еще Том Сойер подметил, что люди не могут равнодушно смотреть на покраску забора другими. Им тут же хочется принять участие в малярном празднике. Но, Оливер, это не значит, что я продолжу красить эту стену. — Она подумала и добавила скрепя сердце: — По крайней мере, сегодня…

— Ты устала и хочешь домой.

— Как ты догадался?

— Я мог бы отвезти тебя, но я не так давно выпил…

— На работе?

— Моей работе это не мешает, — заметил Оливер.