Чтение онлайн

— Неудивительно, что ты нарасхват, — заметил Оливер.

— Прости, что?

— Ты ведь с трудом выкраиваешь время для меня и на мое заведение.

Джин смутилась:

— Ну что ты говоришь…

— Огромное тебе спасибо. Ты и твои идеи бесподобны. Я завтра же закажу нужное количество ламината. Сегодня, кажется, уже слишком поздно.

Оливер поднялся со своего места, переместился на табурет рядом с Джин.

— Что скажешь, Джин? Везти тебя домой?

Почему он спрашивает?

— Ну так как?

Это намек? Или это он всего лишь пытается выяснить, отвозить ли ему домой своего дизайнера, если дизайнер не хочет брать такси.

— С тобой рядом так хорошо, — пробормотал Оливер, касаясь рукой ее волос.

Джин замерла. По коже побежали мурашки. Тело снова наполнилось сладким ощущением невесомости. Это была та самая секунда, когда неизвестность, казалось, висела на волоске — неизвестно было чего ожидать, и ожидать ли. Шаг в ту или иную сторону — и отношения потекут по иному, неизведанному руслу.

Чего же ты хочешь, Джин Фьори?

Неизвестности, сладко щекочущей кожу и нервы, словно перед лицом воображаемой опасности?

Страсти?

Или надежности, уверенности, стабильности?

До этой минуты она была уверена в надежности их партнерских отношений. Он — владелец бара, она помогает ему с интерьером. Их не связывает ничего личного.

Или что-то связывает их уже давно?

Или именно это «что-то» делает их совместную работу такой увлекательной, такой легкой, такой интересной. Они ведь понимают друг друга с полуслова!

А Джин даже не знает, любит ли Оливер на завтрак апельсиновый джем и прикалывает ли на галстук булавку. Носит ли он галстуки вообще. Наверное, носит. Там, в Нью-Йорке.

Воспоминание о том, что Оливер принадлежит другому городу, к другому кругу, словно ведром холодной воды окатило и отрезвило Джин.

— Не надо ничего, — слабо пробормотала она, убирая его руку.

— Почему?

Оливер позволил Джин отстранить его ладонь, но тут же коснулся ее кожи в вырезе джемпера.

Джин мысленно порадовалась, что Оливер не стал класть руку ей на коленку, иначе это выглядело бы совсем уж пошло.

— Мы ведь заняты другим делом, — запинаясь, произнесла она. — Зачем все портить?

— Портить? О чем ты? Просто такой прекрасный вечер. Я хотел бы разделить его с тобой. Именно здесь и именно сейчас. Джин…

А в сущности, почему бы и нет?

Что она теряет?

Почему бы не взять от этих отношений все, что только возможно?

Кажется, у них вполне получается быть друзьями. Получается быть людьми, делающими одно интересное и увлекательное дело.

Их ведь с самого начала тянуло друг к другу.

Почему бы не узнать, какой Оливер любовник?

Свободные люди в свободном городе свободной страны… Под свободным небом. Без условностей, без обязательств, без любопытных ушей и глаз.

В сущности, никто ведь не знает об их отношениях. Все, что происходит между ними, касается лишь их двоих.

— Конечно, если ты хочешь, я вызову тебе такси. Немедленно. Прости, я не смогу отвезти тебя домой, Джин. За ужином я пил вино… Не слишком много, но пил.

«Интересно, если мужчина в нетрезвом состоянии стремится улечься в постель к женщине… то есть уложить женщину в постель… следует ли считать его невоздержанным и легкомысленным?»

Должна ли она заявить, что его поведение непростительно?

Джин поднялась тоже. Теперь они стояли лицом к лицу, едва не соприкасаясь носами.

— Так что ты ответишь мне, Джин? — еле слышно спросил Оливер.

Джин пожала плечами, покачала головой, слегка приподняла уголки губ в улыбке. Она плохо представляла себе, насколько опасно дразнить мужчину, находящегося на символическом расстоянии от женщины, которую он отчаянно желает.

— Значит, я сам приму решение. А ты ответишь мне потом… может быть, утром… если захочешь.

Джин ахнула, когда Оливер подхватил ее на руки.

— Пусти, что ты делаешь?! — запоздало воскликнула она.

Это была сцена словно из эротического фильма.

Оливер остановился, будто передумав идти, посадил Джин на стол, по счастью, не опрокинув ни одного бокала, не задев блюд и тарелок.

В следующее мгновение его губы уже раскрывали губы Джин, и она задыхалась, ей не хватало воздуха, приходилось раскрывать губы навстречу Оливеру.

Оливер принялся стаскивать с нее джемпер. Его сильные руки были, казалось, повсюду. Джин уже устала отбиваться, джемпер был снят и небрежно брошен в угол.

На очереди была тонкая шифоновая маечка. Оливер уже не контролировал себя, он рванул нежную ткань так, что она затрещала и порвалась до самого низа.

Не обращая внимания на такие мелочи, Оливер опрокинул Джин на стол. Лишь в последнюю секунду ему удалось затормозить движение. Джин замерла в его руках, лишь дюймы разделяли ее обнаженную спину и край хрустального бокала.

— Пожалуй, здесь не самое лучшее место…

Джин не узнала голоса Оливера. Он словно стал ниже, глубже, звучал более хрипло. Она боялась, что изменился и ее голос, поэтому благоразумно промолчала.

Оливер снова взял ее на руки.

Уже в спальне (его, не гостевой) он бережно опустил Джин на застланную матерчатым покрывалом постель.

Напряжение, которое нарастало в Джин, наконец взорвалось, брызнуло почти видимыми глазу искрами во все стороны, заставило ее отбросить остатки рассудительности. Она потянулась к Оливеру.

Непослушные пальцы расстегивали его рубашку, в то время как он стягивал с Джин узкую, неподдающуюся юбку. Наконец это ему удалось. Джин обхватила его ногами.

— Надо же, — пробормотал Оливер, — сколько страсти… Что же будет, если тебя расшевелить? Многие женщины зря боятся проявить то, что живет у них внутри.

Про многих женщин — это, конечно, было очень вовремя.

Джин сквозь зубы процедила:

— Может быть, ты уже наконец продемонстрируешь свою страсть?

— Сама напросилась.

— Думаешь, я испугаюсь?

— Это у тебя чулки или колготки? Чулки. Я же говорю: один к одному.

— Оставь их!

— Почему это?

— Порвешь…