Чтение онлайн

Осмотрел большую комнату, которая пестрила дорогим убранством, облачённая в чёрное дерево и бордовый бархат, и отметил, что она явно принадлежит девушке. Хоть широкая кровать с балдахином, шкаф, пара кресел и письменный стол были темными, но резные изгибы, украшавшие их поверхность, говорили о тонком вкусе своей обладательницы.

Рядом с кроватью, на маленьком столике также располагался серебряный поднос с красивым кувшином и бокалом на высокой ножке. К нему я и ринулся, мечтая утолить жажду, съедающую изнутри не первый день.

Сев и проглотив залпом первый, второй и следом третий бокал прохладной воды, что обрела вкус настоящего избавления от мук, обратил внимание на город за окном, который уже объяла стихия, дождь окутал здания пеленой хлынувшей с небес, а молния пронзила небо, посылая звуки грома по ветру. Вместе с этим звуком в голову ворвалась лишь одна мысль «Милли. Где моя Милли?» — я знал ответ на этот вопрос, но всё ещё отказывался верить. Мне казалось, что она вскоре войдёт в комнату и игриво улыбаясь, как это бывало, прыгнет в мои объятия, заполняя запахами роз и персика всё моё нутро.

Вторя мыслям, круглая ручка двери прокрутились, заставляя смотреть безотрывно на входящего. Надежда жидким оловом легла в груди, заполняя каждый сантиметр души. Я знал, что не увижу больше любимую, знал и то, что не она сейчас войдёт в эту комнату, но ожидал этого явления, словно чуда.

Так и вышло, в комнату вошёл Алантир, он пропустил вперёд молодую, незнакомую мне фейку, которая молча поставила на столик у кровати тарелку с едой и поспешно вышла. Слуги в Мидере не надевали чепчиков и белых передников, как это было принято в мире людей, а потому, отличить их от хозяев, в красивых одеждах и украшениях, было сложно.

Сам Алантир, потерев уставшие глаза пальцами, прошёл в покои и уселся в одном из кресел. Между нами повисла тягостная тишина.

— Ты должен поесть, — сказал он, словно сейчас не терзали его вопросы о том, что стало с его дочерью и как с ней обходится Градос Сактин, но по осунувшемуся лицу и пролегающим теням под глазами было ясно, что отец Милли уже который день мучается, не имея возможности спасти родную дочь с которой был разлучён долгие годы, а теперь она оказалась в плену жестокого короля Мидера.

Я схватил миску с супом и стал проглатывать ложку за ложкой, не чувствуя вкуса еды, но понимая, что мне необходимы силы.

— Сколько дней прошло?

— Целая вечность, хотя пять… — тихо ответил феец и резко поднялся, начал рассаживать по комнате. — Ты знаешь что они собираются с ней делать?

— Градос желает её крови, это ясно, но не это его основная цель.

Алантир замер и посмотрел на меня, ожидая подробностей.

— Он хочет… — язык онемел и пришлось проглотить собравшуюся на нём горечь, прежде, чем смог продолжить. — Он хочет, чтобы Миллиора родила от него дочь. Он будет добиваться от неё согласия, держа в темницах королевского замка…

— Вы связаны клятвами, если…

— Я освободил её от брачных обещаний. Осталось ей… — голос сломался на полуслове, когда я увидел ужасную гримасу боли на лице Алантира, когда тот понял к чему веду, та же агония съедала сейчас и меня. Ему не требовалось продолжение. — Так она хотя бы выживет…

Не выдерживая, Алантир отошёл к окну и повернулся ко мне спиной.

— Это я виноват. Я должен был просто оставить вас в покое в мире людей и разрушить врата. Так она могла быть счастлива и свободна. Но я верил, что нам удастся договориться с Проктусом.

— Я виноват больше. Я предвидел такой исход и не верил, что он свершится, ведь его вероятность была ничтожно мала. Но это всё не поможет сейчас ей. Мы должны найти способ спасти Миллиору. И нам нужно действовать очень быстро.

Алантир горько рассмеялся, его смех сейчас звучал страшно из-за ломающего голос отчаяния.

— После того, как Эрион попытался напасть на короля, Градос приказал матери наложить на всех нас путы ловчей. Даже Алистия, бывшая королева не может перечить сыну, который теперь обладатель трона и всех клятв верности, которые ему перешли по наследству. Она давала клятву верности не Проктусу, а правителю. Мы бессильны, Эрбос. Ты, я, Вэйса, Эрион, все мы теперь не больше букашки в этом мире. Наши друзья погибли… — со скорбью произнёс мужчина, вспоминая о Грие и Ниадисе, — А Риши отрёкся от связи с Эрионом после пережитого…

В фиолетовых глазах Алантира собралась влага и он вновь отвернулся к окну, чтобы скрыть нарастающие эмоции.

— Авалард, Йен и Зоуи?

— Они в порядке, хоть и пришлось повозиться, чтобы снова вернуть их в Мидер. На мой взгляд, им стоило остаться, но твой брат… его невозможно было удержать, впрочем, как и остальных. Пришлось обхитрить воинов Градоса, которые теперь беспрестанно караулят проход в мир людей, не давая пройти незаметно сквозь них. Они в моём доме. Мы сейчас находимся в городском особняке моей жены. Вэйса жила тут ещё до нашей встречи, но постоянно навещала дом.

Я осмотрел красивую темную обстановку и отметил, что вкусы Миллиоры всегда были такими же, как у её матери.

— Как она?

Алантир тяжело вздохнул, всё ещё глядя в окно.

— С тех пор как мы вернулись из замка Вэйса не обронила ни слова, она не выходит из комнаты и практически не ест. Её захлестнуло отчаяние. Даже Эрион не в силах побороть её замкнутость.

— Я всё исправлю. Мы всё исправим, — попытался я убедить Алантира бороться.

— Как? У нас нет ни сил, ни способа побороть врага. Даже Варгов, которые могли чем-то помочь. Эрбос, не хочу тебя расстраивать, но он победил. Окончательно. И самое ужасное, что Градосу понадобилась моя дочь. Моя Милли, которой я пожертвовал уже однажды и сейчас её ждут страдания вновь… Она не заслуживает этого…

После слов, которые срывались с языка Алантира дрожащим голосом, он развернулся и быстро вышел, оставляя меня в полном понимании того, насколько всё плохо. Хотелось броситься на пол и рвать на себе волосы, отправиться в замок прямо сейчас и биться до последнего вздоха за свободу любимой. Но я знал, это ничего не изменит.

Они сильнее. Градос теперь и вовсе непобедим.

Выругавшись, схватил вазу со стола. Она с громким звоном рассыпалась на осколки, когда столкнулась со стеной. Сейчас я мог бы и вовсе разгромить всё на своём пути, но это ничего не изменит.

Бессилие. Бессилие и боль заполнили мою душу, терзая всё тело, каждый дюйм сердца жгла адская боль, которую едва ли можно было сравнить с физической.

Встав с кровати, стал быстро одеваться в костюм, который для меня предусмотрительно оставили, даже тело моё теперь было чистым. Наверняка с меня даже успели вытереть остатки крови и грязь сырых темниц. Я был чист и сыт, и это заставило сердце сжаться в который раз, ведь где-то там, в полной темноте, холоде и одиночестве осталась моя величайшая в жизни любовь. И будь я проклят если не стану бороться за Миллиору, пусть я погибну сражаясь за её освобождение, но не оставлю своего намерения. Просто не могу иначе.