Чтение онлайн

Телефон снова пиликает. Последние пару дней такое происходит постоянно, семейный чат и чат с братом и сестрой одинаково активны.

Папа обожает слать мемы в семейный чат. Он открыл их для себя пару лет назад и теперь пересылает примерно на пять больше необходимого, да еще и каждую неделю. Думаю, он берет их у коллег в офисе, и довольно часто те бывают дико устаревшими.

Используй их в номере, пишет он, приправляя пятью восклицательными знаками. Он редко уточняет, к кому обращается, но это и не нужно, ведь только у моей младшей сестры сейчас вообще есть какой-то «номер». Она подающая надежды стендап-комик, а на следующей неделе в пятницу состоится премьера нового сета. Мы с братом пойдем. Себастьян задает меньше вопросов, чем мама с папой, и вот причина того, почему я избегаю навещать родителей. Они спрашивают из любви, но я все равно боюсь допроса.

Поскольку не уверена, что знаю ответы.

Вернусь ли я к танцам? Что это вообще за работа няни? Ты ведь не собираешься превращать это в карьеру? А как насчет университета – ты всегда отлично училась! Расскажи-ка про красавца, на которого работаешь. Он к тебе не приставал? Платит нормально? Дети хоть не кошмарные?

Ну, на некоторые вопросы я ответ знаю. Алек ко мне не приставал. Решила попробовать, а он остановил.

Стыд не давал спать по ночам. Половину времени я ждала звонка или делового письма. Мы не сработаемся.

Ты уволена.

Не то чтобы я сомневалась в ответном влечении. Он же меня поцеловал. Щеки вспыхивают при одной мысли о той страсти, с которой он это сделал, как будто хотел попробовать меня на вкус и поглотить без остатка. Но в других разговорах довольно ясно дал понять, что встречаться не хочет. Что не ищет ничего романтического.

Я раскатываю коврик для йоги на полу в гостиной. Октябрьское солнце заливает комнату сквозь панорамные окна и заставляет полированный паркет сиять. Если и есть что-то, что всегда помогало мне прийти в себя, – это физическая нагрузка. Остается как минимум час до прихода Кати, прежде чем она начнет заниматься повседневными обязанностями в виде готовки, стирки и уборки.

Я начинаю нашу с Конни субботнюю рутину, но вскоре понимаю, что выхожу за привычные рамки. Задерживаюсь в позах дольше обычного, пока мышцы рук и пресса не начинают дрожать. Это приятно. Привычно. Хоть что-то в теле работает, как надо, и знает эти движения наизусть. Боль в мышцах, тянущая ломота после долгой растяжки были моими спутниками столько, сколько себя помню.

Я могла бы стать инструктором по йоге. Мысль горчит. В этом нет ничего плохого, но, Боже, как же обидно перейти от восторга сцены к тому, чтобы говорить в заполненном людьми помещении «дышите глубже».

Телефон снова пиликает. Надо было поставить его на беззвучный. Елена и Себастьян стали особенно активными в чате с тех пор, как меня убрали из труппы. Будто им нужно постоянно проверять, как я. Но «как ты себя чувствуешь?» быстро надоедает, поэтому теперь они шлют фото из школьных альбомов и семейных хроник или странные снимки из повседневной жизни. Кривой бейгл. Забавная табличка в метро. Вовлекись, как будто просит каждое сообщение. Улыбнись.

Будь счастлива.

Никто из нас не знает, как теперь быть. Когда я начала заниматься балетом, они были младенцами. Никогда не жили в мире, где моей целью не было стать прима-балериной.

Я перехожу в позу собаки мордой вниз с поднятой ногой и закидываю левую ногу как можно выше. Это приятно. Я как сжатая пружина, наполненная энергией, готовая выстрелить.

Делаю глубокий вдох носом, выдох ртом.

Один день за раз.

Вот все, на чем нужно сосредоточиться.

Один день за раз и, может быть, больше не целовать своего работодателя.

Справа слышится шорох и резкий вдох. Я оборачиваюсь через плечо, замечая кого-то в гостиной.

Тут же теряю равновесие. Нога падает на пол, и я, чувствуя, как паника расползается по телу, поднимаюсь на ноги.

Алек. Он в костюме, с безупречно уложенными волосами, а во взгляде читается что-то, граничащее с гневом.

Черт.

На мне ни капли макияжа, волосы собраны в небрежный хвост, а из одежды только самый откровенный вариант спортивного костюма. Топ и шорты, больше похожие на стринги. Я бесчисленное количество раз тренировалась в чем-то подобном, особенно летом, когда зал превращался в сауну.

Но сейчас я не в зале. Я в его гостиной.

Взгляд Алека скользит по моему телу, прежде чем подняться к глазам. Между бровей залегла складка, а глаза потемнели.

— Прости, я не знала, что ты вернешься, — говорю я.

— Я и сам не знал, — его голос хриплый. — Понадобились документы из кабинета.

Я машинально тяну вниз ткань топа, будто она может хоть немного прикрыть.

— О. Я могла бы отвезти их в «Контрон».

Он медленно качает головой.

— У тебя выходной.

— Все в порядке.

— Нет, — отрезает Алек. Его челюсть напряжена, плечи будто подчиняются тому же импульсу. — Рабочие часы нужно уважать.

Я молча киваю. Наши рабочие отношения – вот что он на самом деле имеет в виду. Но не уходит, и мы застываем, уставившись друг на друга.

Его взгляд снова опускается, будто против воли.

— Йога. Этим ты занимаешься?

— Да, — отвечаю я.

Алек бросает взгляд на коврик под моими ногами.

— Помогает бедру?

— По крайней мере, не вредит.

— Когда был последний осмотр?

Я скрещиваю руки на груди. Это не скроет открытую кожу, но даст иллюзию защиты.

— В каком смысле?

Алек хмурится. Он делает это часто. Лицо становится строгим, добавляя к сорока годам еще пять.

— Изабель, — его голос груб. — Ты хочешь сказать, что с тех пор так и не посетила врача или физиотерапевта?

Я пожимаю плечами.

— У меня больше нет доступа к медперсоналу труппы. Последний раз осматривали за неделю до увольнения.

Он закрывает глаза.

— Черт.

— Все в порядке. Меня тщательно обследовали перед уходом, и я знаю, что делать.

— Тебе все равно нужен врач, — говорит он. — Ты моя сотрудница. У тебя есть страховка. Я могу организовать визит специалиста.

Я поднимаю бровь.

— Специалиста?

— Найму эксперта по разрывам связок, — его тон звучит почти как предупреждение. — Или пришли несколько имен на выбор, если хочешь выбрать самостоятельно. Но я не потерплю, чтобы моя сотрудница страдала.