Чтение онлайн

Стекло ледяное от пенистой жидкости, а где-то в другом конце бара снова взрывается крик болельщиков.

Не помню, когда в последний раз был в таком месте. В колледже. В первые годы после возвращения в город, когда был всего лишь младшим маркетологом в «Контрон». В первый год с Викторией.

Где-то на повороте жизни такие вечера отфильтровались, растворились в воспоминаниях о молодости и свободе. Быть здесь – значит не работать и не быть с детьми. Трудно оправдать такую цену.

— Как отец? — спрашивает Нейт.

Оба смотрят на меня, будто я знаю ответ на этот вопрос лучше всех. В каком-то смысле, так и есть. Отец звонит мне несколько раз в неделю с мнением, мыслями и советами о «Контрон». О том, что прочитал в газетах или услышал на гольф-поле. О способах вмешаться и настоять на своем.

Я прочищаю горло.

— В порядке. Кажется, на этой неделе он в Палм-Бич. Сказал ему, что ты в Нью-Йорке на выходных. Хотел присоединиться, но...

— Но не присоединился, — Нейт усмехается. — Наверное, не смог пропустить время гольф-тайма.

— Он заговаривает о новом бизнесе.

— Что? — Конни моргает. — Правда?

— Да. Что-то про кедди для гольфа... Вряд ли из этого выйдет толк, — машу рукой. — Просто хобби, чтобы занять себя.

— Может, так и надо, чтобы перестал тебе мешать, — замечает она.

— Ага. А ты когда с ним в последний раз говорила?

Она наклоняет голову.

— Кажется... недели три назад. Как раз перед свадебным ужином, на который он не удосужился явиться.

— Жаль, что он так поступил.

Конни качает головой.

— Не надо. Он сам себе хозяин, — говорит она. — Рано или поздно поймет, что брак с Томпсоном не делает меня предательницей семейного дела... или не поймет. И с этим придется смириться.

Нейт согласно кивает, будто они уже обсуждали это.

Я хмурюсь.

— Он примет твой выбор.

— Да? — сухо спрашивает она. — Может быть. Но если ждет, что я приползу с извинениями, то не дождется. Я никогда не стану извиняться за любовь к Габриэлю.

Именно на это он и надеется. Я смотрю на свою младшую сестренку. Она всегда казалась такой маленькой. Родилась, когда мне было уже одиннадцать, голос ломался, а тело стремительно тянулось вверх. Она была крошечной в моих руках, когда мама впервые разрешила подержать ее.

Но теперь она не маленькая, не с подобными заявлениями.

— И не должна, — говорю я. — Кстати, ты отлично справляешься в Фонде. Возможно, я не говорил этого.

Она удивленно моргает.

— Спасибо. Мне нравится эта работа.

— Заметно.

За столом повисает молчание немного натянутое, немного неловкое. Я делаю долгий глоток пива и снова смотрю на экран. Она моя младшая сестра... но Изабель еще моложе. Всего на несколько лет, но все же.

Пятнадцать лет.

Новая волна вины накатывает. Я не должен хотеть Изабель. Даже если она взрослая женщина, даже если никогда не знал ее иной. Даже если, когда она в моих руках, это не кажется неправильным.

Вряд ли другие согласятся.

Конни же точно нет. Вина сжимает горло: она направила Изабель, веря, что может доверить мне подругу. Дать ей работу и кров.

Не спорить с ней. Не целовать. И уж точно не спать с ней.

— Так с кем ты потом встречаешься? — спрашивает Конни Нейта.

Он ухмыляется.

— Намекаешь, что я назначил два дела на вечер? Да ни в жизнь.

— Кроме сейчас. Ну так что? Ты же приехал всего на пару дней.

— Ага. Позже увижусь с Дином.

Конни хмурится. Понимаю ее реакцию. Университетский приятель Нейта – не тот, кто мне особенно нравился, по крайней мере, в наших редких встречах. Он напорист в раздражающей манере.

Нейт усмехается.

— Да, знаю. Но он стал лучше.

— Встретил кого-то? — подхватывает Конни. — Может, она помогает ему немного приглушить... экспрессию.

Нейт опускает взгляд в стакан и пожимает плечами с нарочитой небрежностью.

— Харпер. Она тоже придет.

— Бедняжка, — вздыхает сестра, подталкивая Нейта локтем. — Ну ладно, Дин ведь завидная партия и все такое, но мне бы пришлось поставить его на место, будь я на ее месте.

Нейт криво улыбается. Улыбка как будто не доходит до глаз.

— Да уж. Она... классная.

— Кстати, это напомнило мне... Я недавно думала, — Конни отхлебывает коктейль, — каким был отец до смерти мамы? Она его изменила?

Я перевожу на сестру взгляд. Да и Нейт тоже, но она лишь спокойно ждет ответа.

— Ну же, — говорит она. — Вопрос не такой уж странный. Я миллион раз спрашивала о ней, но вдруг поняла, что никогда не спрашивала о нем. Я знала его только вдовцом.

Нейт проводит рукой по волосам.

— Ну, он... все время пропадал на работе. «Контрон» тогда как раз активно расширялся, выходил на канадский рынок...

— Не о компании. Об отце. Каким он был дома, с вами?

Вопрос жжет. Не должен, но жжет, особенно после вчерашнего разговора с Изабель.

Нейт смотрит на меня. А я на него. Мы тоже редко говорим об этом. Да и было это почти тридцать лет назад.

— Мама была той, кто всегда находился рядом, — тихо говорю я. — Она приходила на все матчи, все школьные мероприятия. Отец появлялся изредка.

Нейт кивает, но выглядит задумчивым.

— Зато с ним было веселее. Он определенно не был таким жестким, пока мама была жива. Мы ездили всей семьей... Все было по-другому. Да. Он был другим. Не думаю, что он по-настоящему смирился с ее смертью.

Опять тишина. На этот раз гнетущая, и оба отводим взгляд. Черт возьми, я же не...

Не знаю, кто я.

Я уже не оплакиваю Викторию. Кажется. Кто знает, что это вообще значит? Она оставила дыру в наших жизнях и разнесла вдребезги все мои представления о будущем. Невероятно несправедливо, что не дожила даже до тридцати пяти, не увидела, как Уилла играет на пианино... что навсегда застыла во времени с маленькими детьми и мужем, который вечно на работе... черт.

Я делаю еще один глоток пива. Все это время даже не думал, что брат с сестрой могут считать меня застрявшим в безнадежном горе. Но теперь эта мысль засела в голове. Еще одна вещь для беспокойства.

Гул возбуждения прокатывается по бару, мгновенно затмевая неловкую тишину. На экране ничья 2:2, до конца матча остается несколько минут.

— Ты только посмотри, — Нейт удивленно свистит. — Максвелл перед пенсией выкладывается по полной.

Я наблюдаю, как английский футболист мчится по полю. Его невозможно не заметить, камера не даст. Человек-легенда. Я видел его полуобнаженное тело на билбордах Таймс-сквер чаще, чем хотелось бы.

— Британские СМИ гадают, сможет ли он играть на Чемпионате Мира следующим летом, — говорит Нейт. — С его-то историей травм.