Чтение онлайн

– Я тоже, - поджал губы Кирилл. Было видно, что он еле сдерживает улыбку, - но жутко интересно, что хотел этим сказать отец? Зачем нужно было вручать нам две одинаковые записки?

– И самое главное, - добавила я, - что мы должны были из этого понять?

– Что там сказано? – напрягся Кирилл, вспоминая, - состояние абсолютного отсутствия желаний? Это не возможно. Человек не может жить без желаний.

– Правильно, - кивнула я, - счастье – это смерть.

«Как часто человек бывает счастлив

Лишь на пороге вечности. Она

Встает в воспоминаньях очевидцев

Последней вспышкой света перед смертью.» – процитировала я всё того же Шекспира.

– Думаешь, - помедлил мужчина, - отец это хотел нам сказать? Но в чём смысл?

– Согласие человека с законами нравственности, - пробормотала я, игнорирую вопрос.

– Что? – по его скулам заходили желваки, - это ты к чему?

– Для себя, - почти шёпотом произнесла я и попыталась выскочить из кабинета.

Но прошмыгнуть мимо брата не удалось. Он резко дёрнул меня за руку и притянул к себе. В руке что-то хрустнуло, и я ойкнула от боли.

– Прости, - прошептал он и тут же отпустил, - просто не убегай.

Я дотронулась до больной руки, но отходить не стала.

– Как прошёл день? – напряжённо спросил Кирилл.

– Нормально, спасибо за машину, - ответила я.

– Не за что. Надеюсь, тебя устраивает водитель?

Я улыбнулась:

– Да, очень. Прекрасный человек.

Кирилл улыбнулся в ответ. Боже! Ну за что мне эти муки? Я не могу равнодушно смотреть в эти прекрасные тигриные глаза. Голова начала кружиться, ноги – подкашиваться, сердце учащённо забилось. Так, теперь точно пора ретироваться. Я повернулась и пошла к двери.

– Саш! – окликнул меня мужчина, от того, как он произнёс моё имя, побежали мурашки по коже.

Ну что ещё?! Я нетерпеливо посмотрела на него.

– В пятницу вечером ты свободна?

Нет! Пронеслось в голове. Я для тебя всегда занята.

Мысли лихорадочно кружились в голове, вспоминая о планах на пятницу. Однако ничего не находилось. Я была абсолютно свободна.

– Нет, - покачала я головой, - хотела к маме съездить.

Отлично! А я молодец! Быстро выкрутилась!

– Придётся отложить, - пожал плечами Кирилл, - в пятницу у нас открытие нового ресторана, и мы все туда идём.

– Не идти, конечно же, нельзя! – зло бросила я. Ненавижу подобные мероприятия. А, представив, что придётся целый вечер провести с Кириллом и его матерью, при этом сладко всем улыбаясь… Меня передёрнуло.

Кирилл подошел ко мне и обнял за талию. SOS! Сердце помчалось в бешеном ритме. Только бы не покраснеть!

– Не бойся, - нагнулся он над моим ухом, - я буду с тобой.

– Ага,- буркнула я.

Этого-то я и боюсь, пронеслось в мыслях, и я, вырвавшись из объятий, наконец-то выскочила за дверь.

8

Я заметила, что время перед неприятными событиями мчится со скоростью света. Вот и настал мой смертный час: пришла пятница. Как назло репетиция в театре закончилась рано, и у меня была уйма свободного времени, чтобы как следует подготовиться. Что ж? В дерьмо, так с блеском!

Я открыла шкаф и достала своё новоё платье. Висит оно у меня давно, а вот повода надеть его не было. Платье было нежного кремового цвета и выгодно подчёркивало мой светло-каштановый цвет волос. Коричневая шелковая лента, высоко обхватывающая талию, и лёгкая воздушная ткань делали фигуру красивой и изящной. Волосы я стянула в тугой узел, который затем художественно растрепала, а чёлку сложила набок. Последние штрихи: пудра, тени, тушь, помада – и образ загадочной красавицы готов. Я ещё минут пятнадцать покрутилась возле зеркала, тщательно отрепетировав милую улыбку, а затем пошла вниз.

В гостиной меня уже ждали Кирилл и Марина Евгеньевна. Женщина облачилась в чёрное, глухо закрытое до самого горла платье, а волосы цвета «дикого рассвета», как называл их папа, оставила распущенными. При взгляде на меня, в её глазах отразилась зависть и восхищение. Кушайте, дорогая Марина Евгеньевна, - позлорадствовала я в мыслях, - и лучше, держитесь подальше. Вы явно теряетесь на моём фоне.

Медленно спускаясь по лестнице, я бросила взгляд на её сына и судорожно вцепилась в поручень, чтобы ненароком не споткнуться. Он был неотразим. Греческий бог Аппалон и рядом не стоял с таким красавцем. Безупречность – вот его второе имя. Мужчина был одет в чёрный деловой костюм; рубашка и тонкий галстук были такого же цвета. Его тёмные волосы отливали бронзой, а глаза сияли огоньками восхищения. Неужели оно предназначалось мне? Я ему нравлюсь?..

Не как сестра… Я остановилась на предпоследней ступеньке. На лбу моментально выступила испарина, а кровь бешеным хороводом понеслась по жилам. Почему я поняла это сейчас? Сомнений быть не может. Стоило только посмотреть в его глаза и сложить некоторые воспоминания. Братья никогда не смотрят так на сестёр. В его взгляде не было братской любви. Её никогда там не было! В голове как будто что-то взорвалось, и маленькие осколки тонкими иголками впились мне в виски. Конечно! Он никогда не смотрел на меня как на сестру. Что он чувствовал? Возможно, то же, что и я. Почему я этого не замечала? Да потому, что так было легче жить. Гораздо проще страдать одной и знать, что ты какая-то ненормальная. Но когда и он…

– Ты просто прекрасна, - Кирилл подошел ко мне и протянул руку.

Я инстинктивно отшатнулась.

– Что-то случилось?
– лицо его выражало тревогу и настороженность, - ты побледнела.

Я попыталась успокоиться. Так, Саша, глубокий вдох. Вот так. Дыши и улыбайся. Быть может, ты не права, - говорило одно моё Я. Ха, конечно, - противоречило другое, - ты что, дурочка? Разве не видишь, что он смотрит на тебя, как древние люди на своего идола? Только прикажи, и он бросится к твоим ногам, отвешивать покорные поклоны.

Я спустилась с лестницы, так и не взяв его за руку. Кирилл недоумённо на меня посмотрел. Да, я бы тоже удивилась, если бы от меня ни с того ни с сего начали шарахаться.

Всю дорогу до нового ресторана мы ехали молча. Кирилл сидел за рулём, его мать – рядом с водительским креслом, я же устроилась сзади. Из головы не выходили мрачные мысли. Нет. Мне совершенно не доставляло радости моё открытие. Да, ещё брат постоянно смотрел на меня в зеркало заднего вида. Вдруг меня обдало холодным потом. А что, если и он догадался? Что ему мешало? Я, конечно, хорошая актриса, не отрицаю, но рядом с ним я полностью теряю самоконтроль. Всё в нём привлекает меня: тело, лицо, улыбка, глаза, голос, волосы, даже запах!

Я прикусила губу и покачала головой, разозлившись собственным мыслям. Зачем мучить себя? Если бы была хоть малейшая надежда! Но её нет! Сердце болезненно сжалось, а к горлу подступил комок. Папа, что же ты наделал? Я бы сейчас была далеко от него. Он бы не смог мучить меня своим присутствием. Не смог бы мучить своим дурацким желанием держать меня поближе к себе. Он что, мазохист? Неужели ему доставляет удовольствие видеть меня каждый день? Видит Бог, я только и мечтаю, чтобы эти два года прошли как можно быстрее. Я уеду, уеду подальше отсюда, подальше от него. Уеду на край света, если, таковой существует. Господи, самый счастливый день в моей жизни настанет, когда я избавлюсь от этой муки! Но когда я избавлюсь от этой муки? За что мне эти страдания? За что эти страдания ему?