Чтение онлайн

Я свернул к кафетерию, заказал бокал разливного пива и, окунув губы в пену, стал оглядывать зал. Обыкновенная суета, которая периодически возникает в любом аэропорту после прибытия самолета. Прилетевших нетрудно было различить в толпе. Они отличались от тех, кому полет еще только предстоял, экспрессивностью, шумливостью, необузданной жестикуляцией, громкими голосами. Те же, кто стоял у стойки регистрации, казались удрученными и подавленными, будто им предстояла встреча с всевышним, а неискупленных грехов было выше крыши. Милиции не видно. Никто не обращал на меня внимания, если не считать двух потрепанных девушек с безобразно накрашенными глазами и выжженными перекисью волосами, которые стояли у соседнего столика, по очереди отхлебывая из жестяной баночки.

Я принялся рассматривать второй этаж, большей частью состоящий из кафе и игровых комнат, и сразу обратил внимание на вывеску с изображением земного шара, вокруг которого, словно искусственный спутник, летал почтовый конверт. Электронная почта. Проверить, не пришло ли мне очередное письмо от Человека?

Потасканные девицы сразу же переместились за мой столик, как только я его освободил, и не побрезговали не допитым мною пивом. Я поднялся на второй этаж, постоял у перил, глядя на людской муравейник, и незаметно, как мне казалось, просочился за дверь. Оказалось, это было кафе, только необычность его состояла в том, что на каждом столике стоял компьютер. Мне сразу бросилось в глаза предостережение: «Уважаемые пользователи Глобальной Сети! Убедительная просьба пиво и другие напитки на клавиатуру не лить и окурки не гасить мышкой!» Наверное, эта надпись не только насаждала высокую культуру в среде пользователей, но и демонстрировала чувство юмора, коим обладал хозяин. Из-за тяжеловесных, мерно гудящих мониторов торчали макушки голов. Призрачный зеленоватый свет придавал им некоторое сходство с болотными кочками. Было крепко накурено, и сквозь густой дым не представлялось возможным увидеть, что это помещение представляет собой в перспективе, за барной стойкой. Наверное, мне пришлось долго блуждать по этому лабиринту, натыкаясь на трупно-зеленых пользователей, приникших к экранам, если бы не тщедушный очкарик, который материализовался из дыма прямо передо мной.

Я сказал ему, что хочу проверить электронную почту. Очкарик кивнул и повел меня к свободному столику, по пути задавая оскорбительно-непонятные вопросы о том, какой ориентировочный объем в килобайтах я намерен скачать и ожидаются ли вложения с джей-пи-джийным форматом. Ответить по существу заданных вопросов я не решился и вместо ответа попросил юношу приготовить мне амстердамский абсент с наполнителем из замороженного сока галапагосского Porphira Umbilicus. Некоторое время мы, окутанные клубами дыма, стояли друг против друга, глядя глаза в глаза, точнее, очки в глаза, и наконец юноша предложил мне вместо абсента заказать жигулевского пива, а я попросил его не задавать мне больше никаких вопросов.

Расположившись перед монитором, я набрал на клавиатуре необходимые данные и с тревогой стал ожидать результатов. На мое имя пришло два письма. Тема у обоих та же: «Привет, дружище!» Я открыл первое, которое было отправлено два часа назад. Письмо оказалось до обидного коротким: «С прилетом! Ночуешь в гостинице «Баксан», номер забронирован. Утром посмотришь почту. Человек». Второе письмо оказалось совсем «свежим»: оно было отправлено каких-нибудь десять минут назад. «Вацура! Тебе не кажется, что за тобой плетется «хвост»? Не делай необдуманных шагов, помни про Ирину».

Я еще раз перечитал оба сообщения. Если в первом письме, несмотря на лаконичность, мне было все понятно, то второе сразу вызвало кучу вопросов. Что значит – за мной плетется «хвост»? Как я должен реагировать на этот вопрос? Если Человеку стало известно, что за мной следит милиция, то что я должен предпринять? И что значит «не делай необдуманных шагов»?

Я выругался вполголоса и чуть не опрокинул на клавиатуру кружку с пивом, которую очкарик любезно подставил под мой правый локоть. Мне так хотелось увидеть Человека воочию, так хотелось схватить его за воротник, намотать его чубчик себе на кулак и, выразительно глянув в его глаза, спросить: «Ты что имел в виду, лапландский окорок глубокой заморозки?» И вместо того чтобы выйти из почтовой программы да поехать в гостиницу «Баксан», я ткнул курсором в кнопку «Ответить адресату» и быстро набрал текст: «Дорогой Человечище! Если ты хочешь, чтобы я был тебе полезен и смог помочь тебе, то впредь выражайся яснее. В нынешней ситуации краткость не всегда определяет талант. Потрудись дать мне исчерпывающий ответ, что ты имел в виду под словом «хвост». Какой он длины и пушистости, какого окраса? И будь добр расшифровать твое глубокомысленное предупреждение про необдуманные шаги. К.В.».

Перечитав письмо, я исправил пару ошибок, которые была способна выудить моя грамотность, и с замахом шлепнул по клавише, отправляя сообщение – будто скакового коня огрел плетью по крупу. Но это было баловство, игра с самим собой. Ведь письмо принципиально ничего не решало. Скорее всего, Человек его не прочитает, потому что, судя по обратным адресам, он не возвращался туда, откуда отправлял мне послания.

Я отпил глоток пива, которое оказалось на редкость гадким, и уже хотел встать из-за стола, но тут компьютер издал тонкий мелодичный звук. Оказывается, я забыл закрыть свой почтовый ящик, и он запищал, извещая меня о приходе нового почтового сообщения. Каково ж было мое удивление, когда я увидел тему нового письма: «Привет, дружище!» Неужели Человек не только прочитал мое письмо, но и успел отправить мне ответ?

«Разъясняю для особо сообразительных, – писал он. – С того момента, как ты зашел в здание аэропорта, тебя стал пасти некий тип в черной бандане и солнцезащитных очках. Пока ты хлебал пиво в кафетерии, он торчал у газетного киоска и не сводил с тебя глаз. Сейчас его можно заметить у камеры хранения. Я далек от мысли, что ты прихватил с собой своего дружка, но ежели это так, то тебя ждут неприятности».

За мной следит какой-то тип в бандане? Я пялился в экран, стараясь ухватить, как птицу за хвост, некий важный вывод, который кружился где-то в поверхностных слоях моего сознания. Нет, не бандана должна сейчас волновать меня. Я хочу понять, откуда Человеку стало известно, что за мной кто-то следит? Значит ли это, что он сам следит за мной? Вот эти слова – «сейчас его можно заметить…» – выдают его с головой. Человек видит незнакомца в бандане сейчас, в эту минуту! Выходит, он где-то рядом. Может быть, совсем рядом, в этом Интернет-кафе…

Меня охватило волнение, какое я всегда испытываю, завершая расследование. Финиш, разгадка показались мне настолько близкими и ощутимыми, что я оторвал взгляд от экрана и огляделся в полной уверенности, что сейчас увижу некую злобную личность с узким, как у рыбы, лицом, который сидит за компьютером и шлепает по клавиатуре, сочиняя свои гнусные письма; и я кинусь к нему, схвачу его за уши и начну методично опускать его голову на клавиатуру, и его нос будет выбивать текст: «Я, мерзавец и негодяй, горько раскаиваюсь в содеянном…» Но вокруг меня лишь покачивались клубы табачного дыма да торчали зеленые макушки поверх мониторов.

Торопясь и шлепая мимо клавиш, я отбил ответ: «Никаких дружков я с собой не брал. Благодарю за предостережение. Может быть, ты проводишь меня до гостиницы? К.В.». Дал команду отправить. Сейчас он получит это письмо, станет читать, потом напишет сердитый ответ. Нашлепает что-то вроде: «Может, тебе еще лимузин с эскортом заказать? Сам доберешься!» У меня есть минуты две или три. Если он здесь – а больше ему негде быть, – то я его вычислю. И будет так, как я вообразил: очередное письмо этот негодяй напишет собственным носом.

Я встал из-за стола, вылил содержимое пивной кружки под стул и медленно пошел с ней к барной стойке – как бы за добавкой. Словно пчелиные рои, гудели системные блоки, мерцали лампочки внутри мониторов, пахло электроникой и мегабайтами. Я плыл в табачных облаках, насыщенных ионами, беззвучно, незаметно, как виртуальный герой какой-то «бродилки», вышедший из экрана. По обе стороны от прохода застыли в статичных позах зеленоликие люди. На глянцевых щеках, лбах и носах проступали фиолетовые сосуды и капилляры, несущие зеленую кровь. Кто-то беззвучно шевелил баклажанными губами, кто-то курил, глядя сквозь дым глазами, наполненными купоросными слезами, чьи-то сизые пальцы с распухшими суставами быстро бегали по клавишам, и этот звук напоминал шум дождя, когда сидишь на чердаке сельского дома. Экраны переливались, как хамелеоны, меняли окраску, притухали и вспыхивали с новой силой, хаотичная смена изображений отражалась в глазах и очках пользователей, и казалось, что я попал в царство роботов, у которых вместо глаз – маленькие мониторы… Я не думал о том, по каким признакам отделю убийцу от остальных пользователей; это должно будет произойти само собой, без моего волевого участия; организм сам, на уровне интуиции, подскажет мне: вот он! Надо только обязательно встретиться с ним взглядом – тем взглядом, который, подобно инфракрасному лучу, несет больше информации, чем слова или жесты… Я уже дошел до середины зала. Мне осталось проверить не больше дюжины компьютеров. Он где-то здесь. Я чувствую приближение к нему. Я уже слышу стук клавиш и ощущаю отражающийся в его глазах текст письма, адресованного мне…

Вдруг громко хлопнула входная дверь. Я обернулся и успел заметить, как кто-то рослый в длинном темном плаще с поднятым воротником вышел из кафе. Назад! Я поставил кружку на барную стойку, не глядя, кинул несколько смятых купюр и рванул к выходу. Зал длинный, очень длинный! В проходе я едва не сбил с ног молодого человека с короткими, стоящими торчком зелеными волосами и множеством сережек, нанизанных на мочку уха. Он успел уступить мне дорогу, но невольно сел на чью-то клавиатуру. «Программа!» – сдавленным голосом ахнул кто-то. Я распахнул дверь. Лампы главного зала казались ослепительными, словно прожекторы на футбольном поле, и я на мгновение зажмурился. Какой здесь чистый, стерильный воздух, словно вода тающих ледников! Человек в темном плаще быстро шел по балкону к лестнице, ведущей вниз. Да это женщина! Рослая, средних лет женщина с короткой спортивной стрижкой, в туфлях на низком каблуке.