Чтение онлайн

— Теряешь сноровку, Макс, — уронила через губу, — давай, догоняй быстрее… покажи мастер-класс. А то ненароком еще шею себе свернешь. А виноватой, как обычно, выставишь меня.

Не дожидаясь реакции, крутанулась на пятках. В глазах свербело. Но не от обиды. Не только от обиды. Было что-то еще. Что-то другое, в чем я еще долго не смогу себе признаться. Направляясь к главному корпусу, достала телефон и отправила Ярцева прямиком в ЧС. А пусть денек подумает над своим мерзким поведением. Ему не помешает провести самоанализ, почистить чакры, самосознание. Впрочем, и мне тоже.

У самого входа все же не выдержала, обернулась. Не то, чтобы я ждала, что он пойдет за мной, выберет меня, но… Макса за спиной уже не было.

Я просидела в своем номере до самого вечера. Сначала из принципа. Потом из мести. Потом из чистого упрямства. Упрямства было навалом, и даже острый приступ голода меня не остановил. Смотрела сериал, серию за серией. Грызла леденцы и орешки. Ужин тоже пропустила, сославшись тете на то, что у меня дико разболелась голова. А ближе к ночи вдруг услышала, как кто-то тихонько скребется в дверь. На цыпочках подошла, чтобы проверить догадку, и услышала знакомый голос.

— Ника, открой мне. Я знаю, что ты не спишь, — голос Макса — приглушенный, исполненный сожаления, а может, ему не хотелось, чтобы родители или кто-нибудь из постояльцев застукали его под моей дверью в столь поздний час, и он поэтому так проникновенно шептал, — и что с головой у тебя все в порядке, я тоже знаю. Пусти меня. Ненадолго…

Я молчала. Просто не знала, что на это ответить. Все еще не хотела с ним разговаривать. А кто бы захотел после того, что мне пришлось выслушать? Я что ли виновата, что у Макса язык без костей?

Он не уходил. И впрямь не поверил, что сплю, заговорил снова.

— Какая же ты вредная… — а куда без обвинений, это же Макс, — ну, не обижайся на меня. Я весь день тебе звоню, как дурак… и не могу дозвониться. Ты что, заблокировала меня? Это же детский сад, Ника… — помолчал. Как же, ответа не дождешься. — Ника… сегодня утром… я просто разозлился. Я очень разозлился. Не знаю, на кого. Не на тебя, это точно… Я сам не понял, почему так вышло… Ты… с ними… когда увидел… не знаю… Я был не прав… Слушай, давай уже поговорим, как взрослые люди, а не… Ну, открой… у меня в руке бутылка ледяного шампанского, в другой — бокалы… увидит кто, меня же засмеют… черт, я уже три пальца себе отморозил. Пусти меня. Выпьем на брудершафт? Я хочу с тобой помириться. Ника!

Осторожно отошла от двери. Я уже услышала все, что мечтала услышать. Хочет он. Ага. Я тоже многого хочу, но никого этим не напрягаю. Вот пусть теперь тоже помучается, поскулит под дверью… а потом пусть напивается у себя в номере в гордом одиночестве. А нечего вести себя, как пещерный человек… неандерталец… и хам.

В мозгу радостно вспыхнуло, когда снова забиралась на широкий подоконник, подбирая под себя ноги и накрываясь пледом. Значит, не выгорело у него сегодня с той красоткой. Злорадно потерла ладонь о ладонь, улыбаясь отражению в стекле мерзко, совсем как киношный злодей. И поделом ему. Кажется, я тоже не очень хороший человек. Но кто из нас способен к восемнадцати годам достигнуть абсолюта?… Не я… уж это абсолютно точно не я…

Макс оказался прирожденным переговорщиком. Приложил бы усилия, получил соответствующую корочку — и загребал бы немалые деньги. Я столкнулась с ним лоб в лоб в коридоре утром, едва высунулась за порог. Он мягко втолкнул меня обратно. Вошел следом, заботливо прикрыв за собой входную дверь.

— Не гневайся. Я пришел с миром.

А выглядел довольно помятым, будто всю ночь не спал.

— Ты что… ты же не прямо здесь ночевал? Я не хочу разбираться с администратором… С миром ты уже приходил, забыл? Пропусти. Я хочу есть.

Пошел на меня, заставив отступить.

— Ну, еще бы тебе не хотеть. Мне ведь назло вчера к ужину не вышла.

— Не слишком ли ты высокого о себе мнения, Макс? Я открою тебе тайну: мир не вертится вокруг тебя. Орбита мелковата.

Он мужественно проигнорировал мое философское замечание.

— Собирайся. Отвезу тебя в город. Там и позавтракаем. Здесь неподалеку… есть одно хорошее местечко, не для туристов. Мое любимое, если хочешь знать.

Уселся в кресло, закинув ногу на ногу, наблюдая, каким интересом разгораются мои глаза.

— Что? Прямо сейчас? — просто кивнул, пока я сомневалась, — вот только не надо жертв, Макс. Ты знаешь, в отличие от тебя я совсем не кровожадна. И адекватна. Я тебя не держу. Можешь идти, куда ты там собирался. Так и быть… считай, с этого момента мы больше не в ссоре.

Он не шевельнулся, уверенно повторил, вынимая из кармана телефон, чтобы скоротать время:

— Собирайся, вредина. Не испытывай мое терпение. Его итак очень мало осталось. Смотри, я сижу здесь и терпеливо жду. Этот день я хочу провести с тобой… и только с тобой, что тебе непонятно? Родителей я уже предупредил, они не против… одна ты тут кочевряжишься…

Меня не надо было дальше уговаривать. Я тут же бросилась в комнату, распахнула створки шкафа. Что надеть? Что надеть-то?? Приплясывала. А в спину уже летело требовательно-возмущенное:

— Эй! Что-то я не понял… Почему я в ЧС до сих пор? Ника! Ау! А если бы я тебе ночью писал? А может, я и писал… Разблокируй меня! Сейчас же, слышишь? Чтобы немедленно меня разблокировала!.. Да я сам это сделаю… Где твой телефон, куколка? Где телефон, спрашиваю? — я слышала, как он шарахается туда-сюда по гостиной, — куда ты его спрятала? Ника! А ну, тащи сюда свою бесстыжую задницу. И телефон свой прихвати…

Натягивая через голову белоснежный свитер, я глуповато улыбалась в пространство.

За три недели до моего дня рождения по городу — и не только по городу, по всей области — провокационной волной прокатился слух о музыкальном фестивале, который организаторы решили в этом году провести непременно на берегу моря. Нашего моря. Апрельская погода позволяла. Никаких препон администрация не ставила. Мэр — не взяточник — палки в колеса тоже не вставлял.

Я до смерти любила море. Я хотела поехать на фестиваль. Но не знала, как отпроситься. Родители Макса тоже уезжали — на весь уикэнд. Повод: свадьба дочери близкой подруги тети. Но то, что их не будет, не давало мне полномочий действовать по своему усмотрению. Совесть грызла. Как жаль, что она у меня есть, подумала я, когда однажды за ужином решилась открыть рот…

Море. Стоило мне вплести это слово в разговор: невзначай, безо всякой привязки к событию, даже не упоминая о планируемом на следующих выходных мероприятии, тетя с дядей вдруг совершенно неожиданно взорвались таким негативом, припоминая нашу с Максом злополучную поездку, что я долго, приуныв, слушала их гневные афтершоки. Тогда же решила, что о фестивале мне сейчас и вовсе не стоит упоминать. Себе же дороже выйдет.