Чтение онлайн

Так продолжается три дня. Все это время лечу себя сном, алкоголем и мыслями о хорошем будущем. Через три дня запасы еды и вина заканчиваются, сон перестал меня посещать, а вот мысли в голове устроили какой-то забег. И нет бы мне смириться, свыкнуться с мыслью, что я теперь свободна. Наоборот, начинаю чувствовать свое одиночество и потребность в ком-то еще сильнее. В ком-то? Хмыкаю своим мыслям. У этого, кого-то есть имя Макс Холодов, человек, влюбивший меня в себя своей бесчувственностью. В голове появляется воспоминание, меняющееся одно на другое. Первая встреча, первые ссоры, первые улыбки, объятья, поцелуи.

Все, хватит. Наревевшись вдоволь, поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Эти дни позволили мне понять одну маленькую истину — это с Максом я наконец-то поняла, как правильно дышать. Это с ним я поняла, что такое счастье и любовь.

Беру телефон в руки и с твердой уверенностью лезу в список контактов. Но пальцы начинают дрожать, когда я нахожу близкое сердцу имя. Нет, одергиваю руку и блокирую телефон. Я ему не нужна. Он не верит мне, даже слушать не стал, наговорил много нехороших слов.

Хожу по комнате и как герой Шекспировского произведения думаю быть или не быть. Не придумав ничего лучше, в итоге подбрасываю монетку, загадав, если выпадет решка, позвонить мистеру ледышке. И о Боги, мне выпадает решка.

Вновь беру телефон в руки, разблокирую экран, нахожу нужный номер и пока не передумала выкидываю его из черного списка. Нажимаю на трубку, но гудков нет, потому что попросту нет сигнала. Спасибо метели.

Прыгаю по дому, как сумасшедшая, пытаясь найти хоть одну палочку. Ну не на крышу же мне лезть, ей Богу. Как ни странно, но связь появляется в ванной, стоит только подойти к окну, как телефон начинает наигрывать привычную мелодию. Не раздумывая поднимаю трубку.

— Варя, — слышу мужской голос и сердце начинает биться с перебоями. — Варя, ты где?

Боже, как же я скучала по этому тембру, по произношению моего имени. Закрываю глаза и кажется, чувствую мужчину рядом с собой, его на моей коже, его парфюм, его крепкие объятья… Опускаю горячий лоб на холодное стекло и медленно выдыхаю, стараюсь держать себя в руках, чтобы не расплакаться и не высказать ему все, что так хочется сказать. Не сказать, как сильно я скучаю и хочу к нему прижаться, не сказать, как сильно его люблю.

— Варь, ты меня слышишь? Скажи хоть что-нибудь. Ты где?

— В Норвегии, — спокойным тоном произношу каждую буковку. — и у меня все хорошо. Я даже не скучаю. Я тебя забыла, Макс. Не звони мне больше, пожалуйста.

Сбрасываю вызов, швыряю телефон и опускаюсь на колени. Боже, я такая дура. Утыкаюсь носом в колени и даю наконец-то волю чувствам, реву, что есть силы. Слезы, кажется, только и ждали моего разрешения, срываются с глаз ручьями, пробуждая дикий рев из глубины души. Плачу так, будто это мой последний день, последний шанс и я должна выплакать все, весь запас своих слез. А может оно и к лучшему, наревусь вдоволь и больше не буду. Как говорят, поболит и перестанет. Шмыгаю носом и вытираю влагу полой халата.

— Сейчас еще чуть-чуть поплачу, — сама себя начинаю успокаивать, — а завтра станет легче. Схожу на станцию в магазин, куплю себе сладостей и наемся до боли в животе. Да, так и сделаю. Сворачиваюсь на полу калачиком и полностью отдаюсь чувствам. От этого выплеска эмоций вскоре расслабляюсь и засыпаю.

Пробуждение наступает быстро и совсем неожиданно. Слышу, как кто-то выламывает входную дверь. Открываю глаза, щурюсь от яркого солнца, что уже давно встало. Голова гудит и не хочет работать, но шум снизу стимулирует. Быстро подскакиваю с места и хватаюсь за окно, чтобы не упасть от головокружения. Моргаю, стараясь прогнать белые пятнышки из глаз и поднимаю взгляд на свое отражение.

— Ну и страхолюдина, — из зеркала на меня смотрит растрепанное чудо с огромными отекшими глазами и красным носом. — Красота, да и только.

Растираю лицо руками, несколько раз умываюсь ледяной водой и наконец-то спускаюсь вниз.

— Миша, — кричу, подходя к двери, — если ты сейчас оторвешь эту чертову дверь, то я на полном серьезе отдам тебя волкам на съеденье. Как мне без двери, да еще и зимой здесь жить прикажешь? Тебя распотрошу и повешу в дверном проеме, чертов ты засранец.

Распахиваю дверь и замахиваюсь кулаком, чтобы ударить друга, но так и не двигаюсь с места.

— Ты? — Рука опускается сама собой. Отказываюсь верить своим глазам. Для убедительности тру их руками. Открываю и опять принимаюсь тереть. — Нет, не верю.

— Дырку протрешь, глупая. — Холодов делает шаг навстречу, а я на автомате отступаю назад. Макс грустно улыбается и отступает в сторону, показывая мне, что приехал не один.

— Бабушка, мама? — удивленно смотрю на женщин, потом на мужа и не верю в реальность. Трясу головой в недоумении. — Нет, это глюк, сбой в программе. Кажется, вино паленное попалось.

— Ах, ты тут еще и пьешь? — мама подскакивает ко мне, запахивается для удара, но не успевает, ее останавливает мужская рука.

— Значит, не глюк. Ну, проходите тогда, — пропускаю гостей внутрь и осматриваюсь. Только сейчас до меня доходит мысль, что Максова машина сюда бы не проехала. Оборачиваюсь к мужу и с презрением смотрю на него. — Ты что заставил бабушку от остановки пешком идти? Совсем идиот?

— Да я был идиотом, когда в тебя влюбился! — Начинает кричать Макс. — Совсем дура что ли? Мы до твоих соседей доехали на машине, а оттуда нас на квадроцикле привезли.

— Не ори на ребенка, — начинает тут же заступаться за меня бабушка.

— Вообще-то она первая начала, — тут же вставляет свои три копейки мама.

Сажусь на корточки, обхватываю руками голову и вою, что есть сил. И без них голова болела, а с ними боль только усилилась.

— Ох, сладуська моя, — бабушка подбегает ко мне и опускает руку на плечо. — Что такое? Тебе плохо? Может скорую вызвать?

— Нет, ба, — медленно поднимаюсь и обнимаю женщину, сильно прижимая ее старое тело к себе, — все хорошо. Просто, я соскучилась. Будешь чай?

— Мы бы все не отказались от чая, хозяюшка, — произносит мама, вгоняя меня в краску.

— Ну, тогда милости прошу к моему шалашу.

Провожаю гостей на кухню, усаживаю их за стол, ставлю чайник и тут соображаю, что у меняя кроме варенья и булки хлеба к чаю, да и вообще из еды ничего нет. Тяжело вздыхаю, морально готовлюсь к родительской ругани, лезу в холодильник и достаю баночку со сладостью, выливаю содержимое в тарелку, затем нарезаю хлеб и все это подаю на стол. Предупреждая мамину истерику, вскидываю руки и говорю: — я планировала сегодня сходить в магазин за едой. Если бы я знала, что будут гости, то сбегала бы вчера.