Чтение онлайн

– Но как ж так, Сергей Петрович? – бестолково мямлила Аля, переминаясь с ноги на ногу. – За что вы меня увольняете?

– Ты опоздала на два часа, – ответил он ровным тоном. – Считаешь недостаточная причина?

Секретарша предпочла ретироваться, прекрасно зная линию поведения своего руководителя. Но скорее всего ее ухо уже прилипло к двери, с другой стороны.

– Всего один раз, – едва слышно возразила Аля.

– Один раз? – лицо директора начало покрываться багровыми пятнами, рука с короткими толстыми пальцами открыла верхний ящик тумбочки, где обычно лежали таблетки от давления. Не глядя высыпав на ладонь горсть пилюль, он закинул их в рот и едва ли не прыжками приблизился к Але. Словно шакал, подкравшийся к остаткам мяса после трапезы более крупного хищника, он пригибался, ходил вокруг вытянувшейся по струнке девушки. Але даже показалось будто она слышит, как тот втягивает носом воздух и щурится в предвкушении пира. – Первый раз на это неделе, Куликова! А сколько было таких разов в месяце? Молчишь? Потому что возразить тебе нечего!

Роста они были одинакового и Аля буквально окаменела от близости разъярённого взгляда начальника.

– Я с мужем вчера разводилась, Сергей Петрович. – Сказала и залилась краской. Ей казалось будто вся она стала алого цвета: от кончиков пальцев до макушки. Она будто бы призналась в преступлении и ждала наказания.

– Куколка ты моя фильдеперсовая, – мужчина наконец-то перестал кружить вокруг нее и вернулся к своему столу, – такое наглое опоздание могут оправдать только похороны. И желательно – твои собственные.

Лысина уже не просто блестела, она – мироточила. В святость начальника Аля не верила и на корню подавила возникшее было желание поцеловать его в лоб.

– Мне нечего добавить в сложившейся ситуации, Куликова. – Сергей Петрович вздохнул, развел руками, будто ему и впрямь было жаль. – Ты неплохой работник, но сегодня, по твоей вине, мы потеряли перспективного клиента. Агентов по недвижимости в городе пруд пруди, так что ищи другое место, куда ты сможешь ходить в свободное от своих личных дел время.

– Так Новый год через неделю, кто меня сейчас на работу возьмет? – Аля качнулась, ухватилась за край начальственного стола, едва устояв на ногах.

– Вот только не надо устраивать сцен, – брезгливо поморщился мужчина. – Я двадцать лет женат и столько же руковожу женским коллективом. Насмотрелся. Приказ об увольнении я уже подписал. Скажи спасибо, что отпускаю без отработки. Добивай дела до вечера и адью.

Дел у нее накопилось не сказать, что много. И после обеденного перерыва, Аля уже шагала в бухгалтерию, как на эшафот.

По пути ее посещали странные мысли о том, что люди не способны жить собственной судьбой и постоянно лезут в чужую. После разговора с начальником, выходя, она ударила дверью подслушивающую секретаршу, которая даже не попыталась хоть как-то оправдаться. Да и что в ее, Алиной, жизни может быть интересного? Она не героиня фильма, для которой сценаристы выписывали красивую и чуточку трагичную историю с янтарными бусинами иронии. Ее жизнь – длинный, но скучный сериал с самоповторами и проходными сценами. Замужество до сих пор остается самым ярким эпизодом в хронометраже ее киноленты, но и оно закончилось, как любое торжество – горьким похмельем.

Аля ощущала себя щепкой подхваченной бурным потоком горного ручья. И куда принесет ее тот ручей пока не ясно. Возможно ей и вовсе не суждено выплыть в полноводную реку, навсегда прилипнув к осклизлой коряге или поросшему мхом камню.

В царстве чисел ее встретила Татьяна Аристарховна, женщина, во всех смыслах, великая. Большая как гора, такая же неприступная и горделивая; с низким грудным голосом, которому могли бы рукоплескать большие оперные сцены. Вместо этого она, точно так же как и Аля, прозябает в душном офисе, всю жизнь стараясь свести дебет с кредитом.

– Аленька, присаживайся, – засуетилась несостоявшаяся оперная дива. – Чаю хочешь? Мои уже все разбежались, я вот одна сижу, кукую. Эх, где мои семнадцать лет? – И без всякого перехода продолжила: – где эти паразиты ходят, я уже три раза чуть ногу не сломала. Вон гляди чего намудрили.

На полу валялись спутанные в клубок провода. Наверное, они действительно кому-то могли помешать, вот только Але уже было безразлично.

– Мне бы расчет получить, Татьяна Аристарховна. – Она говорила тихо, стараясь замаскировать слезы в голосе. И что она за человек? Разводилась с мужем так хоть бы слезинку проронила, а теперь готова разреветься как отличница из-а четверки. Видимо, не зря мама называет ее девочка-чумичка. Аля не знала кто такая чумичка, как не знала этого и ее мама Маргарита Афанасьевна, но обе свято верили, что дочке словечко подходит как сшитое у хорошей портнихи платье. Она даже не обижалась, соглашаясь с доводами мамы.

– Успеется с расчетом, куда тебе спешить? На работу все равно теперь не устроиться до января.

Татьяна Аристарховна не была злой или беспардонной. Она любила свою работу и искренне переживала за каждого, кто хоть как-то касался ее лично, либо косвенно. Наверное, именно поэтому она иногда говорила то, что думала, а не то, чего от нее хотели бы услышать.

Чтобы как-то сгладить неловкость главбух принялась хлопотать над чаем. Она отвернулась всего на минуту, бросила в чашки пакетики с фруктовым чаем, залила кипятком и наполнила вазочку шоколадными конфетами. Сама она больше уважала карамельки, но гостей встречала исключительно шоколадом.

Натянув на лицо самую доброжелательную улыбку, обернулась к своей гостье и едва не выронила поднос с чашками из рук. Она сразу поняла, что у бедняжки Али Куликовой случился инсульт на нервной почве. Татьяна Аристарховна помнила такую же скорченную рожу своего мужа: искривленный рот, расширенные глаза и сморщенный, похожий на сухофрукт, нос. И знай она тогда столько же, сколько знает сейчас, глядишь и муж выкарабкался бы быстрее.

И быстрее ушел от нее к другой женщине, едва поднявшись на ноги…

Отставив бесполезный поднос в сторону Татьяна Аристарховна сохраняла ледяное спокойствие. Первым делом она вызвала «скорую», а уже потом начала необходимый комплекс мер.

Где-то в глубине души женщина малодушно порадовалась произошедшему, ведь ей снова было о ком заботиться.

Придвинув стул, она уселась лицом к лицу с Алей наскоро воскресив в памяти комплекс необходимых мер.

– Так, хорошая моя, скажи, как тебя зовут? Сколько тебе годиков?

Самые простые вопросы, но даже на них пострадавшие от недуга не всегда в состоянии ответить, однако это было необходимо сделать до приезда медиков.

Аля от неожиданности передумала плакать. Тем более ей снова не удалось переступить через бетонные блоки, установленные однажды папой. Плакать очень хотелось, тем более теперь, когда она благополучно сошла с ума. В голове что-то щелкнуло и пазл сложился в единую картинку. Не могло столько свалиться на одного человека сразу. Она точно свихнулась и придумала себе все неприятности, окружившие ее острым частоколом. Была лишь одна загвоздка – с ума сходят по одиночке. Почему же Татьяна Аристарховна, женщина великая и мудрая, ведет себя так будто тоже тронулась?