Чтение онлайн

— Достаточно.

— Прекрати ревновать к ребенку.

Фыркнув, Влад отвернулся, а Наташа вышла. Когда тишина стала почти осязаемой, Антон первым нарушил ее и ехидно поинтересовался:

— Сопляк не дает влюбленным насладиться жизнью?

— Ой, заткнись, а? — показал ему средний палец Влад и раздраженно провел ладонью по волосам. — Просто временные трудности. Справимся.

— Больше радует, что вы перестали шарахаться друг от друга после Африки.

Влад пожал плечами, а Антон устало зевнул и растер лицо. Сегодня Милана вернется домой, поэтому ему стоило поторопиться. Все необходимые вопросы он прояснил, задание выдал, команду проверил. Марии тоже отчитался, хотя та до сих пор не ответила ни на сообщение, ни на электронное письмо.

Остальные затаились, занимались своими обычными делами. Готовились к балу в доме Боярышниковых, как будто ничего не случилось. Мать уже подбирала платье, Раиса Тасманова и Кристина Радова тоже погрязли в приготовлениях. Брат возился с закупкой продуктов, Марк по-прежнему разбирался с фондами якобы почившего отца.

Обычная такая, почти нормальная жизнь. А скоро станет совсем нормальной. Антон в это тоже верил, как и в программу «Кардинал».

— Тони!

Голос Наташи напугал до чертиков. Вздрогнув, он чуть не рухнул со стула, когда она взлетела по лестнице на второй этаж.

— Ты чего? — удивился Влад, но Наташа его проигнорировала. Сразу бросилась к Антону и показала ему новостной ролик на ультрапланшете.

«Сегодня утром из федеральной тюрьмы освобожден Вадим Красовский, также известный под псевдонимом Белый кролик. Внесенный залог на сумму три миллиона рублей был перечислен утром. Поручителем выступил Павел Александрович Канарейкин…»

Вцепившись побелевшими пальцами в хрупкий корпус, Антон пялился на мелькавшие кадры. Как будто смотрел ситком с тупым сюжетом, где из главного героя сделали придурка, и в финале он всем проиграл.

Изображение бывшего друга и злейшего врага двигалось: полицейские снимали с него наручники, а охрана отца переняла эстафету. Рядом с Павлом стояли Андрей Радов и главный прокурор страны, Стас Морозов.

— Какого хера… — выдавил он, чувствуя, как его накрывает мрак.

Невидимые щупальца обхватили шею и цепко сжались, лишая остатков кислорода. Паника и страх смешались, змеей пробрались под одежду, кусали оголенную кожу. Их яд проникал в легкие и сосуды, отчего все органы скручивало болью. Словно кто-то изнутри прогнал их через мясорубку.

Кошмар происходил наяву. Вадим Красовский на свободе, и только бог знал, насколько правильно поступил отец Антона.

— Надеюсь, ты понимаешь, что творишь.

Паша потер подбородок и поднял взгляд на Марию. Ее брови слегка сдвинулись, лишь на одно мгновение. Движение как бы демонстрировало ее отношение к происходящему. А все внимание поглощал ролик, разлетевшийся по всем новостным сайтам и желтушным пабликам, где Вадима Красовского выводили за ворота тюрьмы. Прямо к людям Паши в руки.

Сопляк всю дорогу скалился и чуть не схлопотал по роже от начальника охраны Канарейкиных, Александра. Настолько раздражающе мерзким выглядел его триумф на фоне всеобщего хаоса. Он возомнил себя богом и вершителем судеб. Теперь, когда Марат Донской не угрожал ему в полной мере, Вадим сбросил маску несчастного одинокого мальчика.

Паша бы и сам пару раз повозил зарвавшегося уродца носом по асфальту, но положение обязывало к вежливости. Бывшая жена раз пять напомнила, что теперь он уважаемый человек. Ему не по чину бить идиотов. Как бы те ни напрашивались.

— У меня нет выбора. На кону свобода и безопасность моей дочери, — признался хмуро Паша и раздраженно посмотрел на Марию. — Ты забросила тему про аукцион?

Она подняла голову, затем выпрямилась в кресле и закинула ногу на ногу. Ладонь прошлась по идеально выглаженной ткани белых брюк, после чего стряхнула с колена невидимую пылинку. Так Мария демонстрировала свое превосходство над противником, коим считала Пашу. Пусть они работали сейчас как партнеры, но все-таки оставались конкурентами в глубине души.

— Донской на нее клюнул. Они готовятся к участию, собирают сведения и документы. Выискивают способы давления на Историческое общество, чтобы получить прилегающий к усадьбе Ольгово участок с руинами дворца. Моими стараниями мы нашли человека, который готов поучаствовать в афере за символическую плату. Он сыграет роль посредника, а полиция проконтролирует каждый шаг.

От ее хищной улыбки Паша качнул головой.

— Ты настоящая стерва, — с легким оттенком восхищения протянул он, затем сцепил пальцы в замок и поддался вперед. — Но этого недостаточно. Очень многих в правительстве пора подвинуть с места. Да и Донской довольно осторожен в таких вещах. Всегда работает через третьи руки.

— Большие планы у тебя, — цокнула Мария.

— Я вообще человек прогрессивный. Вижу цель, но не вижу препятствий.

— Именно этим ты мне нравишься и не нравишься одновременно. Такой вот парадокс.

Паша рассмеялся и расслабился. Осторожно прокравшись в щель, Александра обошла бесшумного робота-уборщика. Собирающего пыль, и двинулась с подносом сначала к начальнику, затем к его гостье. Чашка ароматного чая увенчала стопку разбросанных листков с расписанными табличками.

Старая привычка марать бумагу, от которой Паша так и не избавился даже спустя годы. Ему требовался обычный носитель, а не цифровой, чтобы голова лучше работала. Плюсом шла тренировка мелкой моторики, пока он писал старой шариковой ручкой или грифельным карандашом.

— Павел Александрович. У вас встреча с Кирой Владимировной через два часа в ресторане «Пилигрим», — напомнила Александра, когда Паша поднес чашку к губам.

— Свидание с бывшей женой? Не слишком рискованно?

Мария вдохнула аромат свежесваренного кофе и на мгновение прикрыла глаза.

— У нас годовщина знакомства, — рассеянно отозвался Паша, кивая Александре и отпуская ее взмахом руки. — Раньше на месте того уродливого киберкафе стоял миленький ресторанчик. Там мы и познакомились.

— В твоей сухой душонке таки живет романтик.

— Он только для одной женщины.

— Будь мужчины чуточку похожи на тебя, статистика разводов была бы не столь удручающей.

Паша усмехнулся, после чего скомкал ненужный листок и бросил тот в робота. Раздался писк мусороприемника.

— Поэтому у меня два сына.

— И оба уже заняты, — отпила кофе Мария. — Как, собственно, и мой.

— Кстати, как он поживает? — спросил Паша и поймал ее задумчивый взор.

Впервые за все время их встречи взгляд Марии потеплел, черты разгладились. Она резко помолодела, стоило упомянуть единственного сына. Памятуя о сложных отношениях с загулявшим супругом, Паша не коснулся темы ее развода, наличия внебрачного ребенка у Ласточкина и нестабильной ситуации в семье.