Чтение онлайн

— Па…

Возмутиться Антон не успел, поскольку Паша сбросил вызов.

«Все-таки щеночков?» — спросил бдительный Базик.

— Я же просил не приглашать Канарейкиных на вечер!

— Но, Глебушка, их семья по-прежнему очень влиятельна. Столь явное пренебрежение к этикету повлечет…

Илона осеклась. Хлесткий удар по щеке прервал ее на полуслове и заставил сжаться в кресле от страха. Подчиняясь инстинктам, Милана подскочила, чтобы защитить мать. Но в последний момент уловила движение рукой. Именно из-за него пришлось притормозить, стиснуть кулаки, отчего острые ноготки впились в кожу.

Илона снова остановила дочь на полпути. Не позволила даже приблизиться, только выпрямилась и расправила незаметные складки на белом платье. Разбитая губа испортила идеальный внешний вид матери, растрепанная прическа требовала новой укладки.

— Тупая сука, — сплюнул Глеб, окинув жену яростным взглядом. Потом перевел тот на Милану и процедил: — А ты куда смотрела?

Ледяная волна обрушилась на нее. Стало страшно, ведь кулак у отца тяжелый. Одним ударом он мог что-то ей сломать, и вряд ли Канарейкин со своей тягой к героизму сдержится. Тогда весь план полетит к чертям, а им жизненно необходимо добраться до файлов на личном компьютере Глеба Боярышникова.

— Я… — Милана облизнула губы и запнулась.

— Это я дала ей списки, — шмыгнула носом Илона. — Ты же знаешь, что эта глупышка все забудет.

Еще одна пощечина. Слабее первой, но весьма ощутимая и болезненная. От нее по телу Миланы прокатилась дрожь. Даже привычное оскорбление в свой адрес она пропустила мимо ушей, настолько пугающим выглядел отец.

В последнее время Глеб совсем сорвался с цепи. Постоянно пил, вымещал агрессию на супруге. Раньше он не позволял себе заходить так далеко, но все чаще Илона щеголяла новыми синяками. На руках, шее, лице. Не спасали заживляющие мази и специальные аппараты, следы замазывались только косметикой.

Иногда Милане казалось, что Глеб всего в шаге от убийства жены. Просто сдерживался из-за публичности.

— Дебилки, — с отвращением выдал он. — Ничего вам доверить нельзя! Обе вон с моих глаз!

Илона первой вскочила на ноги и слегка пошатнулась. Удар немного дезориентировал ее, поэтому она вцепилась в спинку кресла. Но почти сразу очнулась и схватила ахнувшую Милану за руку, потянув за собой из кабинета мужа.

— Ма…

— Помолчи!

Они вышли в коридор, затем свернули в бежевую гостиную. Все время, пока двигались по дому, Илона ничего не говорила. Странно. Милана привыкла, что мать постоянно отчитывала ее за любую провинность. Ведь Канарейкиных в список включила она, хотя их присутствие находилось под большим вопросом.

При мысли о семье Антона внутри что-то неприятно заныло. Прямо как вчера, когда он бессовестно нарушил ее границы и милостиво разрешил себя не прощать.

Как будто кто-то собирался! И та чушь про мать и остальное. Неужели верил, что Милана настолько наивная? Стоит ему прилюдно раскаяться, весь мир будет у него под ногами? Ни за что!

— Сегодня твой отец ужинает в компании друзей. Хочет отдохнуть и повеселиться, — Илона понесла какую-то чушь, пока они поднимались по лестнице.

Как будто в первый раз Глеб Боярышников нажирался, точно свинья, с богатыми дружками. Обычно это сопровождалось некрасивыми фотографиями, слухами о любовницах и прочей грязью. Ничего нового Илона дочери не сообщила.

— Прекрасно, — сухо выдала Милана, когда они дошли до ее спальни. — И что?

— Сегодня ты ночуешь у друзей.

На это заявление Милана выпучила глаза и открыла рот. Давненько такого не случалось, чтобы мать выставляла ее из собственного дома во время отцовских пьянок.

— Зачем? — она непонимающе мотнула головой.

Приземлившись на кровать, Милана заметила, как мать суетится по комнате. Копается в ее вещах, достает дорожную сумку. Кладет туда все необходимое, хотя подобными делами обычно занимались горничные и роботы.

— Тебе не стоит оставаться дома. — Илона пустым взглядом посмотрела на дочь. — Позорить отца своими выходками. А если у тебя случится приступ из-за съеденного клубничного джема или торта? Вечер будет испорчен! Приедет много высокопоставленных лиц, в том числе, Марат Григорьевич.

Привычная детская обида и злость подняли из глубин уродливые головы. Теперь слова Антона виделись настоящей насмешкой. Издевкой, подкрепленной желанием побольнее ударить, чтобы в очередной раз указать Милане на место.

— Пусть едят в ресторане, — процедила она и вскочила на ноги, чтобы отобрать у матери сумку.

Хватит молчаливого одобрения. Все в мире отчего-то решили, что можно над ней безнаказанно издеваться. Столько лет Милана потратила на спасение жертв насилия, военных гонений и жестоких традиций, чтобы стать одной из них? Нет, хватит. Она слишком устала подчиняться. Да и присутствие Антона хоть и раздражало, но придавало ей сил.

Она больше не одна. Плевать на мать и ее приказы. У нее за спиной люди, готовые поддерживать.

Неужели после такого Милана закроет рот и позволит Илоне опять командовать?

— Ну, хватит! Никуда я не поеду! Это и мой дом.

Отобрав у ошарашенной Илоны сумку, Милана бросила ее под ноги.

— Не хочешь, чтобы я позорила, так не зови на ужин. Посижу в комнате, если тебе так стыдно за родную дочь!

Выкрикнув жёсткие слова в лицо матери, она развернулась и шагнула к постели. Сердце колотилось, словно бешеное. Перед глазами встала алая пелена, кровь шумела в ушах. Даже звуки пропали. Ее потряхивало от переизбытка эмоций, потому Милана не сразу разобрала невнятное мычание сзади.

Через минуту оно стало громче, затем послышался сдавленный голос:

— Пожалуйста, Мила…

Не веря собственным ушам, Милана обернулась и наткнулась на Илону, утирающую слезы. Они все стекали по щекам, портя не только макияж, но и ее лицо, идеально подретушированное хирургами.

— Мама? — прошептала она.

Илона судорожно всхлипнула, затем помахала рукой и шумно вздохнула. Рассеченная губа больше не кровила, но некрасиво вздулась и уродовала идеальную линию.

— Тебе нужно покинуть дом. На несколько дней, — механически повторила она. — Я не хочу, чтобы ты находилась здесь, когда твой отец приведет своих друзей сюда. Понятно?

— Почему?

Вопрос камнем рухнул между ними. Что-то странное творилось в последнее время. Слишком непривычно вела себя мать, которая обычно не тратила время на разговоры с дочерью. Если вдуматься, Илона не впервые просила Милану покинуть дом. Поощряла ее поездки, игнорировала длительное отсутствие вне светских тусовок.

Она всегда считала, что матери просто плевать на нее. Хотя позже та обязательно журила ее на глазах у прислуги, отца или посторонних за пропущенные вечера.

— Глеб жаждет организовать твой брак с кем-то из его близких партнеров, — вдруг выдала Илона совершенно нормальным тоном.