Чтение онлайн

Но - не предотвратить.

Объяснить что-либо этакое, из жизни телепатов, такому, извините, простому и привыкшему к конкретным действиям парню как вы, весьма трудно. Но я всё же попробую.
– теперь я услышал его мысленный как бы вздох. Но голос оставался чётким, спокойным, и с отличной дикцией - ещё бы! Он же не говорил в обычном смысле этого слова. А - мыслил:

– Когда малышка Миерна подросла, и стала требовать больше молока, или - более частой замены пелёнок, или ещё больше всяких ладушек-прибауток-подбрасываний, и всего прочего, что нравится грудничкам, мы посчитали это за капризы балованной девочки-младенца. Рона попыталась - ну, по моему совету - не давать ей грудь в те моменты, когда ей казалось, что девочке уже достаточно молока. Так советовал и доктор: перекармливать младенца опасно: ножки станут кривыми, потому что не смогут держать непропорционально больший для них вес! Да и ни к чему нам было, чтобы ребёнок стал полным. А она и так пошла складочками...

И вот тогда Миерна стала мать бить. Нет, не ручками - а мысленно. Там, в голове у Роны словно взрывались бомбы и растекался расплавленный свинец... Миерна могла сделать, и делала матери очень больно. А Рона не могла защищаться - она так и не освоила методику блоков, которую я ей...

Словом, когда Рона сказала, что больше так не может, я обратился к Комиссии, и они разрешили разделить их. Во избежание. Потому что у меня уже были прецеденты: два моих сына убили своих матерей. Мысленно. И ещё три матери задушили своих - ну, вернее, моих!
– детей. Потому что не могли больше терпеть эту адскую боль! Ведь с тренировками и возрастом силы детей-менталистов растут! Как и потребности. И понимание мира...

Когда мы разделили Рону и Миерну, вначале всё шло как обычно: нянечка из людского персонала её вскармливала. Искусственной смесью, и молоком, которое сцеживала Рона. Я каждый день заходил, возился, играл. Укладывал.

Рона нервничала - подсознательно она чувствовала вину. Ну, за то, что не может быть как все нормальные матери - с ребёнком. И ещё я видел там, у неё глубоко внутри, что она и правда: считает нашу дочь - монстром. А себя - чуть ли не пособницей ведьм и Конклава...

Я пытался объяснить, что она как раз - нормальная мать. И ребёнок нормален. Ну, по-своему... Физически-то у Миерны всё было в порядке.

Всё случилось, когда меня послали... В командировку. Конклав тогда обнаружил и взломал Убежище в Карпатских горах, севернее нашего Убежища, и гораздо дальше, чем мы обычно забирались раньше.

И я должен был отобрать себе новых кандидаток.

Когда вернулся через неделю, узнал, что Рона вскрыла себе вены на руках маникюрными ножницами. Обнаружили её смерть слишком поздно: реанимировать не удалось. Записки, или чего ещё, она не оставила.

Но когда я потом просмотрел мысли и воспоминания Миерны, понял...

Это она доставала Рону. Ну, расстояние оказалось слишком маленьким. И Рона попросила у Конклава о переводе. Подальше. Но члены Комиссии посчитали, что опасности нет. И оставили всё как есть. А Миерне не хватало этого... Ласки, заботы. Тёплых рук. Игры. Укладывания с колыбельной... И всего такого, чего хочется ребёнку.

И чего, смею надеяться, в какой-то степени давал я.

Вот она и кричала. Мысленно. Злилась, капризничала. Приказывала - ну, так, как привыкла...

А Рона не смогла этого вытерпеть.

И я...

Тут Марвин замолк совсем уж надолго.

Я тоже придерживал свои мысли и высказывания при себе. Они явно были бы не в тему. Да и кто смог бы в такой ситуации высказаться "в тему"?!

Марвин всё же сказал:

– Вы верно поняли, Рольф. В смерти Роны виноват я. И Миерна. Но Миерну я не могу винить - она ведь была ребёнком! (Собственно, она и сейчас - ребёнок!) Тогда она ещё не контролировала своих желаний. Не понимала - почему нельзя всего! И - сразу.

Но не могу же я объяснить родной дочери, что она неумышленно довела свою мать до самоубийства!

– Простите, Рольф. Мне очень жаль вашу жену. Рону. Но... Вы предпочитаете промолчать, и чтоб ваша дочь - убила вас... Тому, чтоб рассказать ей о том, как всё произошло?!

– Ну... да. Да. Потому что если я расскажу, у неё может остаться комплекс на всю жизнь. Может, она после такого известия и жить-то не захочет! А она... Дорога мне.

– Постойте-ка, Марвин. Насколько я понял, у вас ведь - сотни детей?

– Ну, не сотни, конечно. Но - да, близко к этому. И я понимаю, о чём вы хотите спросить. Нет - Миерна - не одна из этой моей сотни.

Она - единственная. Уникальная. Как бы вам...

Вы читали Льва Толстого "Войну и Мир"?

– Нет.

– Хм-м... Словом, он, этот писатель, написал около ста романов, но "Война и Мир" - вершина его творчества. Квинтэссенция писательской мысли. Шедевр, потребовавший всех сил. И бессонных ночей, и творческих, так сказать, терзаний... Миерна для меня - моя "Война и Мир". Она и досталась мне тяжелей, и к матери её я испытывал что-то особенное. Хотя и понимал, что она куда глупее даже многих наших ведьм и пленниц...

Нет, не получается объяснить!

– Почему же? Всё очень даже понятно. Миерна - ваша любимая дочь. Наследница сил и способностей. Сильнейший в мире экстрасенс на данный момент. Дальновидящая, как вы её назвали.

Вы гордитесь ею.

И вы хотели бы любой ценой сохранить ей жизнь. И ради такого дела даже обманули Конклав. Который хотели свергнуть. С помощью дочери.

– Это она вам сказала? Хм.

Да, было такое дело... Но это было давно, когда ей ещё не исполнилось четырёх. Потом я понял - бесполезно брать власть над ведьмами. С Миерной, или без неё - их Колония обречена на уничтожение! Вы сейчас - гораздо сильнее.

А насчёт обмана...

Я не обманул Конклав. Я понимал... Или мне казалось, что понимаю - такую нельзя оставлять в живых! Потому что она ещё не понимает всего. Но уже привыкла к тому, что ей всё дозволено. И что она может подчинить своей власти всех.