Чтение онлайн

Потому что на собственной шкуре испытал душевную привязанность к человеку, и наступать на те же грабли мне не хотелось. Я сейчас говорю о доценте. Ее зовут Елена Владимировна. Может, она уже доктор, профессор, завкафедрой… Она так к этому стремилась! Я давно о ней ничего не слышал.

Кто бы мог тогда подумать, что Елена Владимировна станет одной моей хорошей знакомой под номером два!

Я присваивал порядковые номера многим девушкам, когда сидел в большом лекционном помещении университета, где собрали первокурсников, чтобы втолковать им о великом предназначении бескорыстного филолога, литературоведа, учителя словесности и тому подобное. Вместо того чтобы с благоговением внимать речам невыразительного старикашки, который, оказывается, начинал с профтехучилища в райцентре, но затем подсел на книги и Фиделя Кастро, я исподтишка изучал обширную девичью аудиторию. Там было чем поживиться.

Вскоре выбрал трех претенденток – Божену, как потом узнал, Жанну и Настю. Входило ли в мои новые планы вступить в интимную близость с ними со всеми? Если да, то в какой последовательности? Ограничиться ли этими тремя на время обучения? Я не задавал себе вопросов. Никаких особенных мыслей у меня не было. Все в подсознании. В роскошной клумбе мое внимание задержалось на этих трех юных цветочках.

Милейшие создания. Божена хрупкая, кареглазая, слегка ироничная и невероятно красивая девушка. В тот момент я, конечно, не мог быть уверенным вполне, но мне показалось, что дальше невинных поцелуйчиков с парнями у нее дело не пошло. Сто процентов девственница. Мне следует поторопиться. Для чего, спросите вы? Непролазные дебри дремучего инстинкта? Типа того. Пожалуй, подсознательно я все-таки решил, что Божена должна стать первой из университетских девиц.

Жанна будет повыше ростом двух других кандидаток, побоевитей, повеселей, посмелей, пораскованней. Очень красивая девушка с белоснежными зубами. Стоп, а у Божены? Наверняка тоже беленькие. Она улыбается легко, иронично, губки у нее сомкнуты. У обеих красивые темно-русые волосы. Мне показалось, что добиться половой близости будет проще с Боженой, чем с Жанной. А там как знать!

Настя. Ох, уж эта Настя! Губки чувственно приоткрыты, отчего видны два беленьких зубчика. Смотрит так, словно таит в себе необъятный космос, в котором можно сгинуть навеки… Сказать о Насте, что она мила, было бы недостаточно и не совсем точно. Она подлинная красавица.

Итак, в огромной аудитории я выбрал трех победительниц и всем троим предложил взойти на высшую ступень пьедестала. Ну, а что! Девушки изящные, как-нибудь поместятся. Второе и третье места решено было пока не присуждать.

И тут выяснилось, что по части знакомства, то есть первого шага, не такой уж я крутой перец. А как подойти, а что сказать? А как потом? Уже и день прошел, и два, и третий заканчивается.

Да блин! Мне ли трусить! Кто ходил в танковую атаку? Прыгал на трамплине, управляя многотонной махиной? Не прятал глаза перед дедами и мужественно получал свои положенные зуботычины? Кто супротив казарменных правил сам не становился дедком и никого не тырил, но видел в сопляке армейского брата? Иван Яковлев, русский танкист! И не пристало ему слабоволием себя изводить!

Нет, ну конечно, мучительная пустота где-то там внизу… В смысле под ложечкой сосало и тогда, в бою, пусть и учебном, и сейчас, когда на четвертый день я подгадал момент после занятий и подошел к Божене.

Я подошел и, как мрачный дурень, молча стал перед ней… Паника в рядах! Братцы, деру отсюда!

– Вас ведь Ваня зовут, да? – спросила девушка и улыбнулась мне.

Ах, ты, деточка моя…

– Да-да, конечно… Вы уже знаете… А вы – Божена. Очень приятно.

– Мне тоже.

– А… вы… это самое… вы домой идете, да?

– Да. Конечно. Вы хотите меня проводить?

– Ну… Если вы не возражаете.

– Хорошо.

И мы вместе куда-то пошли. Как выяснилось – в сторону ее дома. Так получилось, думаю, само по себе, что ни у кого из нас не возникло идеи воспользоваться общественным транспортом или заглянуть в кафе. А шли долго, между прочим. Но обоим – в удовольствие. И погода была чудесной, еще летней, и говорилось обо всем на свете легко. Несомненно, я оказался во власти ее девичьего очарования. Стройная, симпатичная, умная девушка, вчерашняя школьница. Мне было приятно в ее обществе. Я радовался, да что там, чувствовал себя счастливым (хотя тогда этого не понимал) оттого, что и я понравился Божене. В тот солнечный сентябрьский вечер телесное во мне как-то не выпячивало себя, не мешало нам обоим. И в последующие несколько дней тоже. Мы быстро подружились – в том смысле, что я стал ее парнем, а она – моей девушкой. Я еще не был пуганным глубоким болезненным чувством и себе на радость плыл по течению. Мы проводили вместе много времени. Божена сохраняла свою легкую ироничность, и теперь я понимаю, что это была в ней не снисходительная усмешка, а человеческое и женское достоинство. Вспоминаю Божену – и чувствую покалывание в сердце. Да, такие девушки на дороге не валяются.

Был ли я увлечен Боженой в душевном, романтическом смысле? Думаю, что да, но не так сильно, как она мною. Я не забывал, что есть еще в этом мире Жанна и Настя. Стало бы лучше мне и Божене, если бы на первом курсе университета я был бы уже зрелым мужчиной с молодым здоровым телом? Трудно сказать. Молодость была, и тело тоже. С остальным как-то сложнее… Где-то в середине сентября родители внезапно сообщили, что улетают отдыхать. Я подмигнул моему боевому товарищу, а он – мне. Мы оба подумали о Божене.

Прийти в гости к молодому человеку, с которым девушка познакомилась две недели назад, вовсе не означает, что она заранее согласна вступить с ним в интимную близость. Так думала Божена. Я тоже так считаю. Сегодня. Но тогда мы с моим товарищем полагали иначе. У моего боевого друга дурная манера – встревать в самый неподходящий момент. Мне бывает за него неловко. Он и в тот вечер остался верен себе: cлучайно скользнув глазами, Божена догадалась, что мы с ней в квартире не одни. Она глянула на меня затравленно, после чего смутилась и пролепетала:

– Я, наверное, пойду… Засиделась я.

Как же, засиделась. Да мы только что пришли! Уверен, Божена даже не подумала ни о чем таком, о чем подумали мы с моим другом, когда предложили заглянуть ко мне.

Я нравился ей. Она влюблялась в меня с каждым днем, я это понимал даже тогда. Все-таки армия многократно усилила мою мужскую сущность. Я могу ничего такого не говорить и не делать, просто находиться рядом с девушкой – и уже этим производить впечатление. Что-то не припомню подобного за собой до армии.

Армия воспитала меня, но не моего боевого друга, наоборот, наполнила его массой питательных элементов и сделала раскрепощенным. Увеличилось количество случаев, когда все подразделения тела, включая генеральный штаб, становились подчиненными одного-единственного начальника.

– Божена, – проговорил я голосом маньяка, который только что сорвался с цепи. И опять повторил глухо и хрипло: – Божена… я… это…

Ай, да что там… Я подхватил девушку на руки и понес в мою комнату.

Но не сделал и трех-четырех, не знаю, сколько, шагов.

– Ваня, нет! Пусти, пожалуйста! О боже…

Она разрыдалась, застучала меня рукой по спине, замахала ногами.

К великому счастью, душевное и романтическое оказались не такими уж слабаками. Я почувствовал стыд. Не думаю, что Божена заявила бы в полицию, но жить с такой тяжестью… Понимаете, дело не в моей совести. Есть она у меня или нет, а если есть, то сколько весит, – всего этого я не знаю и знать не хочу. Охота была еще голову и сердце терзать! Но зато я знаю другое. Жизнь прекрасна, и никакой стыд, никакое раскаяние не должны мешать получать удовольствие от самого процесса существования.