Моя Милена
Шрифт:
Мы стояли друг перед другом возле ее стола, на котором лежал мой типа реферат. Не успели присесть, глядя глаза в глаза.
– Вы займетесь научной деятельностью под моим руководством. Вы талантливый человек, и я хочу гордиться вами как своим учеником.
Я любил ее в ту минуту до безумия. Я боготворил ее.
– Вам плохо? Успокойтесь, Ваня, – произнесла Елена Владимировна заботливо.
– Нет. Мне хорошо. Понимаете… На самом деле давно хотел вам это сказать…
Я посмотрел на преподавателя сурово, как бык на тореадора с красным полотнищем.
– Я люблю вас, Елена Владимировна! Давно уже люблю! С первой же вашей лекции! Я не могу жить без вас, вот и все!
Она в изумлении отпрянула, хотя мы и так не стояли близко друг к другу. Но для меня это было не расстояние. Я быстро подошел к ней, успел заметить ее ошеломление, испуг, прошептать неистово: «Люблю вас! Люблю!» – и решительно обнял.
– Да вы что, Ваня! – вскричала доцент Елена Соболь и не без труда высвободилась из моих объятий. – Отойдите немедленно!
Я отскочил и, как это бывает в безумии, дотронулся обеими руками до своей (ну, а чьей же еще!) головы.
– Простите! Я потерял голову… Я сейчас ее найду и немедленно уйду. Больше этого никогда не повторится. Я вас очень уважаю… И люблю… Но простите за эти слова. До свидания!
Так я сумбурно говорил ей, не смея поднять глаза. А попрощавшись, бросился наутек.
Но был немедленно оставлен.
– Подождите! Что вы ведете себя, как школьник! Вернитесь немедленно!
Я повиновался. Стал перед нею, глядя в пол.
– Присядьте. Нам надо объясниться.
Мы сели на стулья друг перед другом.
– Простите меня, Елена Владимировна.
– Так, хватит извиняться. Посмотрите на меня.
Я посмотрел на нее. Я обожал эту женщину!
– Вот так, хорошо. Нечего глазами пол сверлить. А теперь сидите тихо.
Она поднялась, куда-то ушла. Я обернулся и понял, что Елена Владимировна проверяла, одни ли мы на кафедре. Даже в коридор выглянула. Она вернулась, села передо мной и сказала:
– Если вы действительно кого-то любите, то должны заботиться о репутации этого человека. Сплетни и слухи не нужны ни мне, ни вам. У меня большие планы, и я намерена их осуществить. Это вам понятно? Отвечайте, Ваня, я разрешаю.
– Да, Елена Владимировна!
– Хорошо. Теперь опять молчите.
Она посмотрела мне за спину; я тоже оглянулся. Никого.
– Видите, как здесь опасно, – прошептала она. – И дверь не заперта… А если заперта, то что подумают, когда станут за ручку дергать… Дальше я вам вот что скажу. Как вы начинаете свою молодую жизнь? Как вам не стыдно! Я замужняя женщина, у меня прекрасный муж, у меня сын-второклассник. Вам девушек мало? Вы же дружите с этой… Боженой.
Мы сидели достаточно далеко друг от друга, чтобы не вызвать подозрений, если бы кто-то вошел. Елена Владимировна заняла такую выгодную позицию, что смогла бы в любой момент завести разговор о другом.
– Вы расстроили меня, Ваня. Я в самом деле хотела взять над вами шефство. Не думаю, что теперь это возможно.
– Я все понял, – сказал я и поднялся. – Вы преподнесли мне хороший урок. Очень хочу, чтобы вам было по-прежнему комфортно вести у нас лекции. А с моей стороны поведение будет образцовым.
И быстро вышел вон.
Я пережил нелегких два дня – субботу и воскресенье. Если бы не Божена, было бы еще тяжелее.
А в понедельник я стал одним из самых счастливых людей на планете – потому что в аудиторию вошла Елена Владимировна и посмотрела на меня все тем же быстрым, но нежным, я бы даже сказал, благодарным взглядом. С души у меня свалился камень, а за спиной выросли крылья.
Днем пришла эсэмэска: «Ванечка, вы переживаете? Не надо, прошу вас. Мы будем вместе заниматься наукой. Я хочу, чтобы вы оставались моим учеником. Только умоляю: максимум осторожности! Сейчас на вас ложится большая ответственность».
10
«Вы вернули меня к жизни! Если бы Вы знали, как я Вам благодарен! Заниматься научной деятельностью под Вашим руководством – это и есть настоящее счастье! Я готов горы свернуть! Спасибо Вам, за то что Вы есть!»
Такую эсэмэску с восклицательным знаком после каждого предложения отправил я молодой обаятельной женщине, в которую был влюблен. Я смотрел на нее во все глаза, когда она читала лекцию, но не пожирающим пьяным взглядом, а с выражением добросовестного студента, зубрилки. Это мое выражение не могло вызвать никаких подозрений. Периодически отвлекался от Елены Владимировны, чтобы аккуратным почерком внести запись в конспект, и снова возвращался к ней. На лице у меня была озабоченность человека, старательно вникающего в суть учебного материала. А в душе пылало жаром. В голове бродило романтическое вино. Я сгорал от желания окутать Елену Владимировну нежностью и вступить с ней в яростную интимную близость.
Этот человек в элегантном платье настолько сводил меня с ума, что я не выдержал и посередине лекции написал вышеозначенную эсэмэску, предварительно отключив пикающий сигнал, и, чтобы не спалить ни себя, ни доцента Соболь, отправил с пятиминутной задержкой.
Наивно и напыщенно. Ну и пусть. Мне хотелось этими «Вы» с большой буквы заполонить весь белый свет.
Мой телефон был убран с глаз долой, когда на преподавательском столе у Елены Владимировны пропищал сигнал. Она не прервала лекцию, но какое-то мягкое волнение, понятное только мне, отразилось на ее лице. Когда прозвенел звонок, Елена Владимировна простилась с потоком, не спеша вернулась за стол, взяла в руки смартфон, прочитала, зная, что я украдкой веду за ней наблюдение, улыбнулась легко и светло, демонстративно не глядя в мою сторону.
Не прошло и минуты, как я получил ответ: «Спасибо, Ванечка. Буду с нетерпением ждать нашей с вами пятницы. Помните об осторожности и благоразумии».
Где-то через час у меня пропищало еще одно смс-послание, и я понял, что надо отключать звук, чтобы Божена каким-то случайным образом не обнаружила эту переписку. «Да, мы с вами увидимся в пятницу, – написала Елена Владимировна. – У меня слишком плотный график. До пятницы, Ванечка!»
Я немедленно отыскал самый глухой угол в универовской библиотеке, взял невпопад какие-то методички и вывел напыщенным слогом: «До пятницы! Боже мой, это же целая вечность! Как жалко, что у Вас так много дел! О, Елена Владимировна! Какая все-таки прекрасная у нас с Вами профессиональная стезя!»
«О да, Ванечка, это так!» – сей же миг написала мне преподаватель. – Я тоже счастлива курировать вашу научную деятельность!»
«Елена Владимировна! До пятницы – это слишком долго! Мы могли бы заняться моими рефератами завтра! Или сегодня вечером! О, если бы это было возможно!»
«Терпение, мой друг! Языкознание не терпит суеты».
Пятница!.. Уму непостижимо, как дотерпел вообще до вторника и как оставался корректным с Боженой, которая, мне показалась, становилась слишком задумчивой и встревоженной для юной беззаботной студенточки. Я сказал девушке, что хочу с первой же сессии войти в число лучших, и потому мы сейчас будем видеться нечасто. Божена прониклась моей сугубо учебной озабоченностью и сказала, что тоже начинает основательно готовиться к экзаменам. Еще и похвалила меня. Попросила только, чтобы я ей звонил каждый вечер и чтобы хотя бы два раза в неделю мы все-таки с ней ходили куда-нибудь. До окончания сессии. Ну, а потом, имелось в виду, снова каждый божий день держаться за руки и смотреть друг другу в глаза. Мы, кстати, с ней уже целуемся – губы в губы, как и положено влюбленным парню и девчонке. Мне понравилось с ней целоваться. А в последнюю нашу встречу Божена, пригнув к себе мою шею, прошептала в ухо: «Я буду твоей… скоро… не торопи только…» И убежала, полагая, наверное, что я воспарил под небеса на крыльях счастья и любви.