Чтение онлайн

– Я тут подумал, – говорит он спустя минут десять. – Избегай столкновений, постарайся вымотать его защитой.

– Понял.

– Голову загораживай и главное, сохраняй полное спокойствие, чтобы не растерять внимание.

– Спокойствие, – вздыхаю тяжело и натягиваю майку.

– Да, даже когда пропустишь, а это обязательно случится. Но лучше пропустить удар в защите, чем если Дёма застанет тебя врасплох.

Блядь.

Надо было первому предложить заплыв в бассейне. Ржу от этой мысли и надеваю свободные шорты.

– Да, – заканчивает Иван. – Не вступай с ним в контактную борьбу. Там сразу продуешь, старайся быть всё время на расстоянии.

– Ладно, – бурчу под нос. – Прорвёмся. Ты со мной?

– Конечно. Весь универ здесь будет.

– Надеюсь, до Арсеньевича не дойдёт.

– Надейся, – в шутку с оттяжкой бьёт меня полотенцем и получает в ответ такой же шлепок. – Пошли тренироваться, Громов. Сделаю из тебя звезду за час.

Всё оставшееся время до назначенного боя мы проводим в зале. С экзамена подтягиваются парни, некоторые из них показывают новые приёмы, я же всё больше охереваю.

Естественно, я дрался в детстве и юношестве. Для парней это естественно.

Но, сказать, что мне нравится?.. Нет.

Только недалёкие люди хотят драться добровольно. Только социопаты не боятся бить других и не испытывают угрызения совести, когда это всё-таки происходит.

Я не считаю себя ни тем ни другим.

Ближе к пятнадцати часам в спортзале начинает собираться народ. Подтягивается и Демидов.

Выходя на импровизированный ринг, обмениваемся рукопожатиями.

– Мия сказала, что разговаривала с тобой, – произносит Лев, и мы оба смещаем взгляд в сторону входа в спортзал.

Там натянув рукава свитера на ладони, стоит Алиева. Напряжённая и почти ревущая. По крайней мере, пылающие глаза об этом явно кричат.

– Разговаривала, – отвечаю, глядя на него в упор.

– И что думаешь?

– Мне не принципиально, бой нужен тебе. Если Мие это неприятно, можно и остановиться.

– Как благородно, – усмехается Демидов, размещая руки на поясе.

– Дело не в благородстве, а в том, что принципы ничто по сравнению с близкими.

– То есть ты готов проиграть? Ради неё? – приподнимает бровь и ждёт ответа.

Ещё раз окидываю взглядом узкую женскую фигуру и понимаю, что любое общественное мнение не стоит ровным счётом ничего, а вот её слёзы…

С детства их терпеть не могу.

– Готов.

– Окей, – кивает Демидов и чуть отодвигается.

Именно в эту минуту в воздухе разносится короткий свисток, а в мою левую щеку кометой летит кулак Демидова.

Успеваю сгруппироваться только после нанесённого удара.

Шок.

Пока вокруг моей головы носятся гуси-лебеди, пропускаю ещё два.

Рот наполняется тёплым металлическим привкусом, сбоку кто-то отчаянно визжит, но уровень адреналина внутри и непременное желание отыграться, заставляют сконцентрироваться и на четвёртый удар суметь увернуться...

Глава 20. Мия и динамики, будь они не ладны...

В ужасе озираюсь по сторонам.

Как в замедленной съёмке прохожусь взглядом по скандирующим и машущим руками студентам Арха. Толпа возбуждена и заведена до предела.

Страшно становится.

Народ требует «хлеба и зрелищ». Всё, как у древнеримского сатирика, только на этот раз вместо зерна и театра на городской площади – человеческая кровь.

И не просто человеческая. Они требуют крови Громова.

Ненависть растекается по моим венам молниеносно. Из девочки, которой страшно, превращаюсь в ту, которую надо бояться…

Сжимаю кулаки до противной боли и держусь из последних сил.

Я настолько ошарашена поведением людей вокруг, что не сразу замечаю – бой уже остановили.

Прилепив свой обескураженный взгляд к окровавленному лицу Громова и безжалостно сшибая всех вокруг, отправляюсь к огороженному квадрату в центре спортивного зала.

– Зачем, ты это сделал? – взвизгиваю, когда приближаюсь к Лёве.

Ещё час назад мы ездили вместе на обед. Он спонтанно позвал – я согласилась. Думала, удастся убедить, но даже побоялась поднять эту тему.

Смалодушничала.

Красивый ресторан, вкусная еда, непрекращающийся флирт между нами. Блин. Как он мог?!

Как. Он. Может. Быть. Таким. Жестоким?..

– Успокойся, – отвечает Лёва, как обычно, довольно хладнокровно, и поворачивается в сторону плотного кольца из людей, облепивших Мирона.

Сплюнув на пол и размяв шею, мой парень потирает основательную ссадину на скуле и кричит:

– Ты как, Гром?

Мирон фокусирует взгляд на нас. Насколько получается в данный момент.

Сквозь толпу медленно осматривает сначала моё зарёванное лицо, на мгновение зависает, а затем обращается к Демидову:

– Лучше всех. Благодарю за бой.

Дальше отзывается на какие-то вопросы парней и внимательно слушает то, что ему пытается донести Ваня Соболев, при этом не разрывая зрительного контакта со мной.

С ужасом занимаюсь исследованием внушительной гематомы над заплывшим глазом. Паника внутри достигает критической отметки. Воздуха становится катастрофически мало и с моих губ слетает громкий всхлип.

– Ми-рон, – выдыхаю, подавшись вперёд.

– Не надо, – обрубает он взглядом, затем чуть улыбается через силу.
– Не надо, Карамелина, - слышу бархатный голос у себя в голове. Он не хочет моей жалости.

Между нами всего пара метров, но фактически мы давно по разным краям одной большой пропасти.

Сердце разрывается в мелкую крошку. Это я виновата, – приходит озарение.

Прозрачные глаза сверкают от кипящего в его теле адреналина, тёмные волосы в беспорядке, а чёрно-белая майка заляпана кровью.

Боже.

Как много крови и всё из-за меня?..

Почему я тогда не могла с ним просто поговорить?

Это же он.

Громов!

Мой Громов!

Тот, с кем мы в деревне от бабушки прятались, чтобы она домой не загнала раньше времени, а потом засыпали в стоге сена от усталости.