Чтение онлайн

Он остановился и обернулся ко мне. Я прошла за дверь, прикрывая ее за собой.

— Ты прости за то, что я тебе тогда сказала про улыбку из вежливости, не хотела…

— Не думай об этом, все нормально, теперь я в курсе твоей проницательности.

— Значит я все-таки права.

— До завтра.

— Постой, — я снова схватила его ладонь, пытаясь удержать. — ты же не бросишь меня с учебой? Ты очень мне сегодня помог, но там столько еще не понятного…

— Конечно я тебя с этим всем не брошу, обязательно поговорим об этом завтра.

Возвращалась домой в смешанных чувствах. Кажется ему стало некомфортно в моем обществе. Никак он это не проявил, но его спешка была подозрительной. Я все же точно сделала что-то не так…

— Арин, собирайся, — сказал отец, сбега по лестнице на первый этаж с папкой каких-то документов. — мы едем к Светлане Викторовне, Вася посоветовал отличного психолога, она хочет познакомиться с тобой. На обратном пути заедем в ресторан.

Теперь понятно почему он освободился раньше времени и попросил Маргариту не готовить ничего на ужин.

— Какой психолог? Я не хочу не с кем говорить.

— Ариш, мы это уже обсуждали, сейчас ментальное здоровье дорогого стоит, как в материальном, так и в духовном смысле.

С каждым шагом, приближаясь к своему дому, ноги тяжелели, будто постепенно обращаясь в камень.

Вот и знакомые кованные кружева забора, каменная тропинка, ведущая к входу, пустой засушенный сад и сам дом, построенный из черного кирпича, с широкой мансардой и балконом над ней.

Казалось, этот дом не трогало солнце. Его вечерние лучи святили ярко, но стоило посмотреть на темный коттедж и начинает казаться, что эта вечно холодна глыба, больше напоминает тень, которую никогда не коснется горячая звезда.

Дом всегда казался ему отчужденным от всех других домов этого сектора, уродливым, несмотря на его очевидную наружную красоту. Он видел его содержимое.

Дверь открыл солидный мужчина сорока лет в строгой официальной форме.

— Привет, Серёж, — бесцветно произнес парень, проходя в дом.

Первое, что важно было отметить молодому человеку — наличие звуков. И они были. В глубине дома разгорался скандал. Слышался мужской и женский голос. Они громко выясняли отношения. Причина больше не имела значения и уже мало кого интересовала. Важно теперь то, насколько громкий процесс и как долго он длится.

— Тебя не было два дня, — вздохнул дворецкий, закрывая дверь.

С некоторых пор замечал отсутствие этого члена семьи только Сергей.

— Ты часы тоже считаешь? Может скажешь какое количество времени меня не должно быть дома, чтобы я укладывался и не слышал этих твоих вздохов.

— Ты сам это должен понимать, — Сергей с укором смотрел на снимающего обувь сына хозяев дома.

— Что ж, ты меня переоценил, — парень выпрямился и устало посмотрел на дворецкого. — учеба так выматывает, я аж забываю, что люди после нее ходят домой.

— Дурной ты, есть будешь?

— Не голоден, долго они так? — парень кивнул в сторону, откуда слышны крики.

Сергей взглянул на наручные часы, поправив у переносицы очки в металлической невидимой оправе.

— Минут двадцать. Игорь Николаевич привез твоего брата из обезьянника, так и началось.

Фил кивнул мужчине и направился к лестнице на второй этаж. Больше видеть никого не хотелось, да и смысла в этом он не находил.

— Сколько раз я просила отправить его обратно в наркодиспансер!? Он каждый день невменяемый! Тебе плевать на родного сына, тебе на меня плевать, ты на все забил! Бесчувственная тварь ты…! — женщина срывала голос. Из груди ее вырывалась годами копившаяся боль и только в этом крике раздираемая душу рана находила выход.

— Ты достала меня! Истеричка. Удобно во всем меня обвинять!? Воспитала урода морального, а я должен разгребать его дерьмо! Сбегает он из клиник! Надо тебе, сама договаривайся! — не менее громко и резко отвечал ее муж.

Желваки гуляли по его скулам, выносить это мужчина больше не мог. Он быстрым нетерпеливым шагом направился к выходу из дома, который давно стал для него адом, местом, от которого хотелось бежать. Эти стены насквозь пропитаны болью и страданиями, они давно вызывали в нем жуткий ассоциативный ряд, связанный с горем, истериками и депрессией. Пребывание в этом доме приравняется с хождением по осколкам семейного очага. К тому же ничего кроме апатии и злости он отсюда не увозил.

Столкнувшись в коридоре с младшим сыном, хозяин ненавистного дома, будто не видя никого перед собой, проносится мимо, больно задев парня плечом.

Равнодушно проводив отца взглядом, Фил, не замечая болезненных ощущений, продолжил путь наверх.

В своих апартаментах его тоже ждала неприятная встреча.

В глубине темной комнаты у кровати мельтешил знакомый силуэт. Слабый свет коридора показал вывернутую постель, лежащую комком простынь и наволочки. На полу валялись подушки, а гость с головой залезал в пододеяльник.

— Я у тебя тут кое-что оставил, тебе постельное белье не меняли? — как ни в чем не бывало спрашивал темный силуэт, вылезая из порванного от резких движений постельного белья.

— За шкафом, — холодно ответил хозяин комнаты.

— Точняк, забыл совсем, — силуэт кинулся к стене, у которой стоял большой черный шкаф. — нашел!

У прохода силуэт обрел четкие очертания. Молодой русоволосый парень крупного телосложения, в одних черных джинсах остановился напротив Фила и протянул ему руку.

— Артур, я тебя знаю, только не могу понять откуда, — заговорчески произнес он, ожидая, что ему протянут руку в ответ.

«Семнадцать лет жизни под одной крышей все же убедили его в том, что мы знакомы» — иронично подумал молодой человек, хотя и прозвучала эта мысль в голове скорее со злобой, чем с насмешкой.

— Не кури сегодня больше, — Фил кивнул на пакетик в руках брата, не доставая рук из карманов. — ты уже перебрал.

— Я вспомнил, — заржал парень, засовывая пакетик в задний карман джинс. — ты тот мелкий говнюк…

Договорить Фил ему не дал, закрыв дверь с другой стороны.

— Идиот.

— Спасибо, что напомнил свое имя, а Артур — это я. — раздалось за дверью.

Свет включать не хотелось, в темноте он находил больше покоя. Порой, глядя в абсолютную черную, непроглядную пустоту, хотелось, чтобы она заменила все что он наблюдает дома. Он был не прочь и совсем отрезать себя от окружающей среды, заменив всю свою картину мира на темноту. Слуху он тоже был не рад, предпочитая тишину. Насмотреться и наслушаться ему дали сполна.