Чтение онлайн

Познакомиться для меня не было проблемой. Подойдёшь к девочкам на набережной, всякую ерунду начнёшь говорить, чтобы развеселить. Идём дальше, а сам заглядываю в лицо, как бы ненароком. И раз! Удача! Да она красивая. Сердце застучит, теперь надо следить за речью, чтобы не «брякнуть» дурь какую-нибудь, а то всё сорвётся. Девочки по одной не гуляют. Вообще, как назло, всегда попадалось, что одна подружка красивая, а другая «мягко сказано» не очень. Да и ты, конечно, не один гулял. И друзья тоже видят, кто посимпатичнее. Андрюха Капралов – мой ровесник, парень видный, тут не зевать надо. Мы толкаемся, естественно, со стороны той, что покрасивее. Так, слово за слово, могли договориться о новой встрече. Проводим девчонок. А потом разбираемся, кто с кем будет. А один раз мы с Капраловым вроде договорились, но оказалось потом, что не совсем.

****

А сейчас приказ старшины: « Рота! На зарядку, в колонну по 3, строится внизу, бегом марш!» Мы по лестнице спешим вниз на улицу, нужно ещё через туалет обязательно успеть пробежать. Построились, я в середине, по росту, в первом отделении первого взвода. Форма одежды – голый торс. Старшина в галифе, но в кедах. Он тоже срочник, но дед (полгода осталось), да и главный в роте, – ему можно так бегать. С ним наши сержанты из взвода, пока все три. Сначала бежать терпимо, пока огибаем здание казармы, к воротам движемся, петляем – поэтому несильно бежим. Вот ворота пробегаем! Да… Сейчас начнётся мучение, я это уже знаю.

Дело в том, что, не смотря на мои тренировки дома, бежать, было очень тяжело. Моя любимая бабушка, из-за заботы по любимому внуку, советовала мне взять сапоги на размер больше. Слышала она, значит, как в армии ноги в кровь стирают. Вот и хотела мне помочь. На деле всё получилось плохо. Кирзовые сапоги разнашиваются, и надо брать их даже немного «маловатыми». А у меня они стали на два размера велики. Ноги болтались в них, как карандаши в стакане. Конечно, бежать со скрюченными пальцами, чтобы не выскочить из сапог, очень тяжело. Но бегу. Вот достигли конца нашего городка. Фу… Вот закончились офицерские пятиэтажки. Они жили тут близко, чтобы по тревоге быстрее до части добираться. Успеваю заметить – какое прекрасное утро! И Воздух свежий. И листья и трава так пахнут, молодостью какой то.

А я размечтался: «Вот мы бежим, как – будто на задание, отбить прорвавшихся диверсантов. И конечно будет трудная битва, и много наших поляжет. Но я весь в крови останусь живым. Такой, поднимаюсь с земли, отказываюсь от помощи. А кругом возгласы: «Этого не может быть, один против семи и всех уложил!» Или ещё так – попутно спасаю какую-нибудь красавицу. Да, так лучше – иду я такой, весь израненный, на руках Ленку из нашей группы из техникума несу без сознания. Откуда она здесь взялась? Неважно, не дадут помечтать. Тётка, может, у неё здесь живёт.

Брат мой двоюродный приглашение на свадьбу прислал мне два дня назад. Хорошо им там на гражданке. Я тут изнемогаю в бегах, а они там веселиться будут. Да… А на свадьбе, как будто кто-нибудь про мой подвиг расскажет, и все такие: «Да, классный парень!»

А там Красавица одна спросит: « А написать ему можно письмо будет?»

А там парень, которого я не перевариваю, говорит: « Да брось ты, пойдем лучше со мной после свадьбы». А ему ответ: « Нет! Я знаю теперь, кого люблю!» Эхе, хе…

****

Мы теперь бежим по дороге между полей. Она извилистая. Нам сержанты объясняли, что её так сделали немцы, якобы для того, чтобы в ехавшую машину с воздуха из самолёта труднее было прицелиться. В Восточной Пруссии нет густых лесов, поля в основном. Этот район называли «житницей» Германии. Мы в этих землях столько небольших красных керамических трубок находили, просто ужас. Это была дренажная система для орошения полей. Наши власти всё распахали, вместе с трубами и урожаи стали оставлять желать лучшего.

Бежать всё труднее. В мозгу прикидываешь – До середины пути ещё далеко. Может четверть уже пробежали? – Нет. Там за поворотом будет дорожный знак и там, будет приблизительно четверть. Стройная вначале колонна нашей роты всё больше растягивается. Сзади наступают на сапоги. Из последних сил старюсь. О! Вот он родимый знак «Озёрск2 км». Теперь ещё столько же и обратно. Перед тем как, обратно побежим – должны дать отдышаться и справить нужду.

Колонна наша совсем растянулась. Многие бегают хуже меня. Вон курсант Свирский – из первых рядов, отшатнулся из общего строя, «кряхтит» уже сбоку от меня. Сержанты – деды со старшиной свернули с дороги и побежали к небольшому озерцу искупаться. Когда побежим обратно, они присоединятся. С нами остаются молодые сержанты (те – кто полгода отслужил и год, «Фазаны» и «черпаки»). Они, не стесняясь, руками и ногами пихают обратно в строй отстающих. Мне сзади наступают на ноги, толкают в спину. Это курсант Ванюхов, здоровый парень, широкоплечий, ростом – почти такой же как я. Только походка, какая то у него шаркающая, ноги не поднимаются высоко, он сам еле бежит. Я больше не могу! Принимаю вправо из строя – бегу уже рядом с колонной, и не в середине, а в конце взвода. «Чёрт! Когда же это всё кончится!» И тут – «Рота! Принять вправо! Стой! Справить нужду!»

Мы разбредаемся на обочине. Кто- то прямо на коленки садится. Я встал «в наклонку », руки на колени опёр, дышу как паровоз, во рту пересохло. Многие садятся перемотать портянки – не успеют, как следуют это сделать, и значит, будет хуже. Сержанты сделали своё дело, уже гонят нас в строй: «Бегом! Марш»!

Я на своём месте опять бегу, чуть – чуть отдышались, вроде силы остались. Сейчас вон у того перекрестка развернёмся и обратно. Топот, топот сапог. Вот он уже – перекрёсточек!! Сей час, пока разворачиваться будем, немного замедлим темп – здорово! Ну, теперь ещё столько же.

Опять уже устал. И бегу рядом со строем. И не со своим взводом, а уже со вторым. Хорошо я не один такой. Вот этот, куда- то дальше меня, назад отстал. Чуть не сшиб его. Не оборачиваюсь – упасть могу, только сержанты позади орут. Они по бокам бегают, запинывают обратно в строй. Ой! Меня так толкнули, что я уже напротив своего взвода. Еле сапоги со своими ногами успел переставлять. А то бы упал.

–Митин! А ну- ка, в строй! И ещё толчёк в спину.

Я запихиваюсь на своё место, сзади опять на ноги наступают.

«Да где же этот знак, у которого будет уже три четверти, как пробежали?»– думаю я.

И вдруг – «Хрясь». Что это? В глазах потемнело, чуть не упал. Да это же, мне в «морду» дали! Курсант Ванюхов – деревенщина из глубинки Горьковской области, что-то рычит. Я отскочил опять в конец взвода. Но здесь сержант тыкает в спину так, что я вперёди Ванюхова, опять встраиваюсь в колонну. Он мне что-то грозит сзади. Но не до разборок. И я, и он еле дышим.

« Рота! Принять вправо»– кричат командиры. Машина, какая – то проезжает, мы, пока на обочину сдвинулись, медленно бежим. Да, с этой историей не заметил, как по городу уже бежим. Это здорово, ещё «чуть- чуть» и к воротам подбегаем, а по части медленно движемся. Зарядка закончена, но… Проклятый Ванюхов. Ощупываю свою челюсть – гад! Щека разбита изнутри, до глаза не дошло. Синяк в целом небольшой получится, наверное. Это прощать нельзя! Что подумали бы пацаны с моего района. Даже представилось, как они говорят: «Ну что, вот и покажи, на что способен, а то только болтать горазд, про подвиги свои».

К этому времени оказываемся у здания нашей казармы. Оно трёхэтажное красивое, в готическом стиле. У немцев, говорят, здесь была школа СС. В колонну по одному бежим наверх по лестнице в роту. Думаю: «Если сейчас не отвечу – потом не соберусь. Да и выше я нахожусь сейчас чем он». Смотрю вниз – Ага, вот ты где. Гад! Я сверху тычу кулак в его широкую «морду». Он отшатывается. Но дальше напирают снизу уставшие бойцы, они как в водовороте подхватывают нас наверх. Знаю, это ещё не всё – но и страх прошёл, только сердце ещё сильнее стучит. Вот мы уже на своём этаже. Гад оказался впереди, пропал где-то. Длинный коридор. С одной стороны окна, а с другой двери помещений. Спальни, оружейная комната, классы. В нашей спальне – только наш взвод (около 30 человек). Иду между двухъярусных кроватей по проходу к своей койке. Вот он! Впереди Ванюхов со своим дружком Еропкиным. Они призывались из одного района. Оба «дуба» по умственному развитию. У карты на политических занятиях – один Африку не может показать, а другой карту вообще никогда не видел. Вот Ванюхов направляется ко мне, его Еропкин подзуживает.