Чтение онлайн

И тогда внутри меня встаёт вопрос:

На чьей я территории? И если это ещё земля Райна… почему чужие волки идут по ней как по своей?

А ещё один, тише, страшнее:

Успею ли я увести детей — до того, как нас сочтут чужим грузом? Или добычей?

— Всё под контролем, — выдыхаю. Тихо. Для него. Для ребёнка, чьи пальцы вцепились в мою руку до побелевших костяшек.

А для себя? Ложь. Всё внутри пульсирует: страх, гнев, инстинкт защитить.

— Какие знакомые лица, — тянется голос сзади. Мягкий. Обволакивающий. Сладкий, как яд под кожей.

Я замираю. Мальчик вжимается в бок. Медленно поворачиваюсь. Дрейк. Альфа соседней стаи. Тот, чьё имя Райан вчера выдохнул сквозь зубы.

Он весь в ссадинах, лицо разбито, под глазом — запеклось. Но он улыбается, как будто всё под контролем.

— Что ты здесь делаешь? Совсем одна? — продолжает, делая полшага. Плавно. Как хищник.

— Возвращаюсь домой, — отвечаю. Сухо.

— Без охраны? Странно. Я думал, Райан держит тебя под замком. Или ещё не успел?

— Я никому не принадлежу, — выговариваю. Мальчик дрожит, но я не отступаю.

— Ага… — хмыкает. Его взгляд скользит вниз, по телу, будто я товар на прилавке. — Это видно.

— Ты пересёк границу, — говорю. Резче, чем нужно. Потому что пахнет им. Запах его стаи, густой, навязчивый.

— Мои волки почуяли щенков слишком близко. Решил проверить. Ты же знаешь, Белла, как работают правила.

Чужая Омега. Чужие щенки. Для любой стаи это — риск. Нарушение баланса. Омега — не просто самка. Она пахнет потомством. Продолжением рода. Достатком. Властью. Никто не хочет, чтобы такая осталась не под присмотром. Особенно на границе. Чувствую, как волчица внутри напрягается. Всё тело знает: опасность близко. Не от когтей. От намерений.

А он смотрит прямо, с ленцой, но слишком пристально.

— Ты слишком громко вернулась, Белла.

Имя. Он сказал имя, хотя я его не называла. Ни в баре, ни сейчас. Ни шёпотом, ни в лицо. И в этот момент я понимаю: меня изучали. Меня искали. Меня ждали. Он знал, кто я, с самого начала.

— Кто тебе сказал? — мой голос звучит хрипло. Уже без мягкости.

Он не отвечает. Только щурится. Как тот, кто считает, что омега не может спросить. Что у неё нет на это права. И тогда я понимаю: он не отступит. Не сейчас. Пока не решит, кому я принадлежу.

— Ты слишком громко вернулась. Альфа, метка, дом. Все видят. Все обсуждают. Особенно когда омега была… свободной.

Я делаю шаг вперёд. Между ним и ребёнком.

Я больше не хочу быть тенью чьего-то выбора. Не хочу быть отметкой на шее, которую не защищают.

— Уходи, Дрейк, — выговариваю.

Он усмехается. Беззвучно. Глазами.

Рык рвётся из груди сам. Не от храбрости — от инстинкта. От той волчицы внутри, которая встаёт. Не сдаётся.

— Беги, — шепчу мальчику. — По следу. Кривая сосна — налево. Не останавливайся.

Он кивает. Бежит. Я — остаюсь. Оборот — как вспышка. Всё тело сводит на секунду, а потом — лапы, шерсть, клыки.

Передо мной трое. Беты. Не альфы. Но и не щенки. Тяжёлые шаги. Давление. Запах чужого стада. Они не боятся. Не прячутся. Они пришли показать: здесь — не твоя земля.

— Парни, — Дрейк бросает через плечо, лениво, но уже с ноткой власти. — Мы, конечно, на чужой территории. Но вот эта Омега…

Он делает паузу.

— Она давно просится под руку посильнее.

Он говорит обо мне, как о трофее. О метке, которую не успели поставить. Как о слабом звене Райана. Хочет доказать, что может забрать. Они приближаются.

Спина упирается в поваленное дерево. Рычу. Щетинюсь. Считаю: трое. Один сильный. Один молодой. Один — ждёт сигнала. Я не справлюсь. Даже если рвану, даже если укушу — они задавят.

Я не должна была идти одна. Не должна была отрываться от стаи. От Райана.

И в этот момент больше всего хочется услышать — не “помоги”.

А просто: “Ты — моя. За тобой — я”.

След был свежий. Рваный, сбивчивый — но свой. Я чувствовал кровь. Нервный пот. Страх. Мальчишка выбежал из зарослей на тонких ногах, босых, сбитых о ветки. Глаза — дикие, заплаканные. Узнал. Замер. Потом сделал шаг — и остановился.

Тор был ближе. Один взгляд — и он уже подхватывает пацана, коротким движением уводит в сторону. Не говорит, не спрашивает. Всё ясно. Он займётся им. А я — своей задачей.

Пахло Беллой.

Резко. Сладко. Слишком близко к чужим. К тем, кто не должен быть здесь. Их четверо. По запаху — опытные. Названные. Не сопляки. И она — одна. Среди них.

Вой срывается сам. Глухой, но короткий. Метка. Сигнал. Для своих. Чужие на нашей территории.

Тело срабатывает быстрее мысли. Я в прыжке, не разбирая звуков. Мчусь по лесу, по прямой, через хруст веток, мимо кустов, сбивая сырые капли со стволов. Я должен быть там. Сейчас.

Прорываюсь в просвет и вижу.

Белла прижалась к земле. Лапы согнуты, корпус занижен — как перед бегством. Шерсть на загривке поднята, уши прижаты. Зрачки расширены. Она не рычит — ворчит глухо, предупреждающе. Это не демонстрация силы. Это защита. Инстинкт.

Страх чувствуется даже на расстоянии — по её дыханию, по запаху, по тому, как дрожит хвост у самого основания.

И вот он. Дрейк. Единственный кто не обернулся волком. Стоит чуть в стороне, облокотившись на дерево, будто наблюдает за представлением. Полуулыбка. Руки в карманах. Взгляд не отводит — прожигает, смакуя, как его волки зажимают мою пару.

Он наслаждается этим. Каждым движением. Каждым её рыком. Ему нравится, как самка сопротивляется, как срывается на защиту, зная, что не вытянет. Он не вмешивается — зачем, если можно просто смотреть?

Тепло разливается под кожей. Зверь рвётся наружу.

Оборот проходит быстро.

Следующее — уже стою на двух ногах, дышу чаще, кожа ещё горячая от смены формы. Плечи обнажены, спина напряжена, волчье рычание ещё вибрирует в груди, но я уже человек.

Поднимаю голову, встречаюсь взглядом с Дрейком. И он сразу понимает: сейчас будет больно.

— Ты видео не понимаешь, что тебе говорят? — говорю ровно, не повышая голоса.

— Я-то тут при чём? — Дрейк даже не смотрит на меня. Его внимание — на Белле, сжавшейся в волчьей форме. — Это твои дети шастают у границы. Я лишь… вышел проверить. Мы ведь все за порядок, да?

— Убирайся, — не повышаю голос. Я просто иду. Спокойно. Но с каждым шагом между нами всё меньше воздуха.

— Попроси вежливо, — усмехается. — Или, может, на колени? Это ж твоя самочка в ловушке. Не будешь же рисковать?