Чтение онлайн

Я чувствовала себя глупее некуда. И была вконец расстроена. Но Джуди это, похоже, совсем не волновало. Странно, но она обостренно реагировала на то, что, на мой взгляд, вообще не заслуживает внимания! Вчера я несла Брэндона на руках купаться, сложив в корзинку для белья все необходимые принадлежности. Джуди, встретив нас, сокрушенно покачала головой и спросила, почему я с корзинкой. Я ответила, что собираюсь искупать малыша. Как еще можно было объяснить, для чего мне все эти полотенца? И что плохого в том, что я несу все в корзине для белья? Она лишь тяжело вздохнула и пошла себе дальше вверх по лестнице. То, как она на меня взглянула, заставило меня почувствовать себя уязвленной. Или колючкой в ее заднице! Она всегда всем недовольна. Кармен уговаривала меня не переживать. Джуди не была довольна ни одной няней! Должно быть, Кармен права. Джуди раза два действительно обмолвилась, как сильно ей досаждала «та няня», Летиция. Несмотря на то что ее очень любила Аманда!

Пожалуй, и в самом деле не стоит принимать все так близко к сердцу. Но как не принимать близко к сердцу, если кому-то не нравится то, что ты делаешь?

— Сьюзи, удар был нешуточный. Думаю, нелишне показаться специалисту. Мой доктор по иглоукалыванию тебя посмотрит, — предложил Майкл, вернувшись домой спустя два дня после событий.

— ???

— Ты могла защемить нерв, — разъяснил Майкл. — Береженого Бог бережет. Лучше показаться сейчас, чтобы потом не иметь проблем со спиной или шеей.

О, как мило! Я ответила, что очень ценю его участие. И он попросил Сару записать меня на прием на следующую субботу.

Я слышала об акупунктуре и раньше, но в самых общих чертах — Коттедж-Грув, собственно говоря, не был Меккой альтернативной медицины.

По прибытии в офис меня препроводили в маленькую комнату со столом — нечто среднее между средневековой дыбой и креслом парикмахера. Вошел доктор. Задал мне несколько вопросов о том, как я получила свое увечье, и велел мне лечь лицом вниз на кресло-дыбу. Я улеглась, после чего он поворотом какой-то ручки привел кресло в нужную позицию.

— Больно почти не будет, — предупредил он, натягивая хирургические перчатки и открывая ящик, полный коротких тонких игл. Я напряглась. Удивительно, но он был прав: больно не было. Меня удивило также, что он воткнул мне пять иголок в нижнюю часть спины и еще несколько в разные части тела, включая уши. И ни одной — в области шеи.

И тут пошли тревожные новости.

— Ага! — сказал он.

Мне не нравится, когда врачи говорят «ага».

— Что?

— У вас слабые почки, — произнес он деловито.

— С чего вы взяли?

Он со значением кивнул, игнорируя вопрос.

— Возможно, это результат того, что ваши родители находились в конфликте во время зачатия.

Час от часу не легче!

Нет, у меня широкие взгляды! Моя бабушка была, по сути, хиропрактиком — еще до того, как большинство людей узнали, что такое хиромантия. Но мысль относительно конфликтного зачатия, угрожающего теперь моим почкам, переварить было трудно. Это проблемы, гм… с недержанием? Кажется, это снижает мои шансы когда-либо выйти замуж? Я буду старой девой?..

Я покидала доктора, зажав в руке конверт с обратным адресом. В нем был счет — 75 долларов. Сумма изрядная. Но ведь это доктор Майкла? И Майкл предложил мне этот визит. Он даже организовал прием. Значит, он покроет расходы, поскольку страхование на случай болезни ни разу не обсуждалось.

Дома я положила счет на столик внизу у лестницы, где обычно лежала почта. У меня и в мыслях не было ничего, кроме как при первой же встрече с Майклом поблагодарить его и сказать, что я чувствую себя хорошо и не думаю, что у меня будут какие-либо проблемы. Я отмахнулась от того, что доктор предрекал мне провести всю жизнь на иждивении. Еще чего не хватало! Мучений мне и без того хватает!

На следующий вечер конверт появился на моем туалетном столике. Странно… Наверное, его принесла сюда Роза, увидев на нем мое имя. Утром я вернула конверт вниз. Вечером он снова был у меня. Я спустилась вниз и положила счет на прежнее место, отметив про себя, что надо поговорить с Розой. На следующий день конверт со счетом был на моем столике… Это повторилось четыре раза, прежде чем мне удалось улучить момент и поговорить с Розой.

— Но, мисс Сьюзи, я ничего не клала на ваш туалетный столик, — сказала она со своим испанским акцентом.

О-о-о-х! Это Джуди! Это она упорно носила мне конверт!

Счет я оплатила сама. И так же, как о многом другом, никогда не упоминала об этом в разговоре с хозяевами.

Каждая неделя завершалась тем, что я оказывалась замурованной в стенах этого дома.

Соглашусь, «замурованная» — слишком сильно сказано. Но если в будни у тебя нет возможности никуда выйти вечером, а в субботу и воскресенье ты слоняешься где-то поблизости, то, по существу, это и означает, что ты безвылазно торчишь в одном и том же месте. Мысль о том, что я в ловушке, не давала мне покоя, и неразрешимость ситуации становилась все более очевидной. Уйти в пятницу вечером я еще не могла, поскольку ночью должна была следить за младенцем. В понедельник утром мне уже надо было быть на месте — к моменту, когда все просыпались. У меня оставалось сорок восемь часов благословенной свободы начиная с субботнего утра до вечера воскресенья — куда бы я ни отправилась, вернуться я должна была прежде, чем все лягут спать. Сигнализация непременно сработает и всех перебудит, если я вернусь поздно ночью. К тому же у меня не было машины.

Во время собеседования Джуди сказала, что мне будет разрешено пользоваться джипом «чероки». Такое великодушие было как нельзя кстати. Мне не хотелось пригонять свой более чем видавший виды автомобиль. Семья имела также «мерседес», «ягуар» и «порше». Проблема была в том, что с тех пор, как я начала здесь жить, они каждый уик-энд уезжали на джипе. На побережье, в Малибу, у них был дом. (Иметь второй дом в двадцати милях от первого казалось мне странным, но были еще и апартаменты в Нью-Йорке, за содержанием которых следила Джуди и тратила на это массу времени. Они особенно не распространялись по поводу жилища в Нью-Йорке, потому что, как мне сказали, если знакомые узнают о его существовании, непременно будут докучать просьбами разрешить им временно там пожить, а это — лишняя головная боль. Ну не нелепо? Что за бедные родственники могли бы попросить воспользоваться их апартаментами?)

У меня не было даже велосипеда, на котором я могла бы колесить по городу, лавируя между автомобилями. Когда я попыталась объяснить ситуацию Джуди, она пожала плечами: ей жаль. Она просто упустила, что на джипе они ездят по выходным. И не любит, когда кто-то чужой садится за руль «мерседеса».

Поначалу это действительно не имело значения — у меня все равно не было в Лос-Анджелесе знакомых. Все мои дружеские связи были здесь, и мне не нужно было куда-то выходить, чтобы переброситься словечком. И кроме того, я очень уставала. По выходным я уединялась в своей комнате: читала, отсыпалась или писала в дневнике.