Чтение онлайн

На следующий день приехала с визитом бабушка Овитц. Она сразу заметила мой розовый румянец и спросила, получила ли я удовольствие от посещения салона. Я ответила «да», это было настоящее событие, и этим ограничилась. На второй день, когда я проснулась и увидела свое лицо в зеркале, я буквально подскочила от ужаса. Кожа на нем облезала, причем гораздо сильнее, чем от самого ужасного солнечного ожога, который когда-либо со мной случался. Я выглядела так, как будто пережила пожар. К вечеру я сбросила целые пласты кожи, как гремучая змея в августе.

Я не могла сдерживаться, чтобы не сдирать ее кусками. Под первым слоем багровел еще один — горячий и зудящий. Он только и ждал, чтобы подсохнуть и начать облезать, как предыдущий. Я ударилась в панику. Делу не помогло, когда Джуди заметила, что я выгляжу так, будто только что сбежала из лепрозория. В ужасе я в тот же день отправилась в салон и разыскала там Саймину.

— О мой Бог! Мисс Сюи-за-на, вы трогали лицо? Вы не должны были трогать его руками! — воскликнула она, как будто я была виновата в том, что мое лицо линяло. Как я могла не обдирать его? Я готова была его расцарапать, и, так или иначе, большей частью оно само собой отпадало. Я лишь хотела, чтобы чешуйки не летели на одежду и мебель. Саймина не смогла мне дать никакого другого совета, кроме как продолжать использовать лосьон и не трогать лицо руками. Ничего не добившись, я крадучись вернулась домой. Как удается живущим в Лос-Анджелесе все время выглядеть такими целенькими?

Пилинг — это настоящая жуть!

Сегодня уже четвертый день, а мое лицо по-прежнему все в пятнах. Очень похоже на воловью кожу «Гернси». Я и представить себе не могла, что облезание будет столь длительным. Леди в салоне могла бы дать мне чуточку больше информации относительно последствий процедуры. Знаю, вы скажете, что ради красоты можно и пострадать. Но степень мучения по отношению к эстетическому улучшению здесь явно высока. Это если не брать в расчет фактор унижения.

В довершение ко всему Джуди сообщила мне доверительно, что она размышляла над косметическими процедурами. Она ни за что не пойдет в этот салон. Ведь не исключена вероятность, что она окажется в таком же положении.

Примечание для себя: собирать больше информации, прежде чем позволять кому бы то ни было раскрашивать себя химикалиями, которые можно купить в любом магазине запчастей и автокомпонентов.

Я пережила достаточно приключений в последнее время, поэтому с облегчением восприняла известие, что в конце следующей недели Майкл и Джуди уезжают. На всякий случай с нами оставались бабушка и дедушка Овитц. В первый же субботний вечер такой случай и представился.

Уже днем стало ясно, что Брэндону нездоровится. К вечеру у него подскочила температура. Испугавшись такого жара, мы решили позвонить в детскую педиатрическую помощь. Дежурный врач посоветовал немедленно везти малыша в отделение неотложной медицинской помощи. Он прибудет туда же. Бабушка осталась с Джошуа и Амандой, а дедушка повез меня и Брэндона в больницу. (Мне было интересно, помнит ли он нашу последнюю поездку в неотложку. Слава Богу, голова моя зажила.) Брэндон весь горел, но, как ни странно, улыбался мне и что-то ворковал. Доктор уже успел приехать, но был занят: усаживал в кресло какую-то женщину, которая, казалось, сошла с обложки издания «Спортс иллюстрейтед», рекламирующего купальники. Доктор был совсем молоденький, и я с трудом сдерживала свой непроизвольный гнев. «Обратите внимание, голубчик! На ребенка, а не на эту модель для демонстрации дамского белья «Тайна Виктории». Смею вас уверить, она строит вам глазки только потому, что думает, будто вы стоите больших денег».

Наконец доктор пригласил нас в кабинет и взял у меня Брэндона. Он пощупал гланды на его шее, лоб, а затем макушку.

— Вот, — сказал он, — чувствуете?

Он взял мою руку и положил ее на «родничок» — он есть у каждого младенца.

— Это нормально? — спросил он меня.

— Конечно, нет! — Родничок пульсировал и буквально выпирал из черепа, хотя Брэндон продолжал улыбаться.

Да что это, в самом деле, внутренне возмутилась я.

Кто из нас враг? Что это за клоунада? Мне нужны ответы, а не вопросы!

Но то, что сказал доктор в следующую секунду, заставило меня перепугаться.

— Вероятно, у него менингит!

Я знала, что это опасная инфекция, которая затрагивает мозг. Мы с дедушкой Овитц с недоверием переглянулись.

«Что делать? Что нам делать?» Я растерялась.

— Мне нужно позвонить, — сказал врач.

Я с облегчением вздохнула. Наверное, он хочет проконсультироваться. Доктор взялся за телефон, а мы с дедушкой обратились в слух. Очевидно, этот молодой врач только начинал практиковать под руководством более опытного коллеги.

— Да, Брэндон Овитц, — ответил он в трубку. — Нет, вам нет необходимости приезжать. Я справлюсь. Хорошо, если вы настаиваете. Ладно, пока.

Увидев приехавшего доктора, я немного успокоилась. Наверняка он уже сталкивался с подобными случаями.

— Этот малыш не болен, — услышали мы. — Посмотрите, каким довольным он выглядит!

«Что? Не может быть!»

Молодой врач тоже выразил свой протест, но в других выражениях, и я почувствовала, что солидарна с ним. «Сколько лет этому старикану? Когда в последний раз он посещал курсы повышения квалификации?»

— Необходимо сделать спинномозговую пункцию, — заявил молодой врач.

— Вы смеетесь? Вы знаете, чей это ребенок? — возразил ему коллега.

— Знаю. И потому хочу, чтобы родителям позвонили и спросили их разрешения.

— Они в отъезде, — вступила я. — Но у меня есть номер для экстренных случаев.

Тут вмешался дедушка Овитц:

— Я сейчас позвоню! Прошу всех быть рядом.

Бегло переговорив с Майклом, он передал трубку доктору.

— Да, мистер Овитц, — сказал тот. — Да, верно. Прежде чем делать пункцию, я должен заручиться вашим согласием.

Секундное молчание. Майкл, должно быть, уловил, насколько молод этот эскулап, собирающийся предпринять нечто серьезное в отношении его сына.

— Ну, гм, да, мистер Овитц. Угу, я лично. Я делал это сотни раз.

И он передал трубку мне. Майкл спросил меня, что я обо всем этом думаю. Но я мало что знала о менингите. Я сказала только, что все, что я вижу, ненормально. Родничок вспух, такого я раньше никогда не видела.

— Мы возвращаемся. Я дал согласие. Постараемся вылететь сегодня же, — ответил Майкл.

С Брэндоном на руках доктор спустился в вестибюль и позвал медсестру.

— Она будет его держать, — объяснил он мне. Я представила себе моего маленького Брэндона, распростертого под яркими лампами, в то время как незнакомая особа сжимает его крохотные ручки и ножки, а доктор вонзает в его позвоночник иглу. Я хотела быть с Брэндоном сама! Но меня не пустили. От отчаяния тошнота подступила к моему горлу.