Чтение онлайн

Вечером я сказала Джуди, что останусь еще на четыре недели и уйду после ее возвращения из «Голден дор». Но если они найдут кого-то, я уйду раньше. Но, похоже, она не слушала меня. Она была зла. Я задавалась вопросом, как она объяснила Майклу мой внезапный уход.

Я готовилась к следующему разговору с ним. Я достаточно хорошо знала его, чтобы понимать: его действия с целью заставить меня остаться быстро перейдут от двух контрольных, мирных вопросов к категоричному требованию. И затем дело примет скверный оборот.

Пока он сказал:

— Подумай и дай мне знать через пару дней.

— Хорошо, я подумаю, — ответила я, отдавая себе отчет, что тут не о чем и думать. Я уйду. Просто у меня не хватает смелости сказать об этом прямо.

Было похоже также, что расставание будет не простым. Я знала, что буду сильно тосковать по детям, для которых я была почти матерью, товарищем по играм, судьей, «грушей» для выплеска эмоций и шофером. И еще были Кармен, Делма, Глория, Роза и Джей. Что касается Майкла и Джуди… Что ж, я не буду жалеть о том, что провела рядом с ними столько времени, но и скучать по ним я не собираюсь, что вовсе не означало, что они мне неприятны. Они были родителями детей, которых я любила, и я всем им желала самого лучшего.

В дни, последовавшие за нашей беседой, я, как и предполагал Майкл, действительно обдумывала свое решение, снова и снова прокручивая его в голове. Но ответ все время оставался неизменным. Мое состояние отразилось на моем отношении к работе, и я не могла больше выполнять свои обязанности так же хорошо, как раньше. Я не могла растить здоровых, счастливых и воспитанных детей.

Я готовилась обороняться. Я должна была устоять перед ним. Я знала: есть только два варианта. Если я останусь, то буду сломлена, дети будут страдать, но Майкл будет счастлив. Если я уйду, то стану свободной, детям найдут новую покладистую няню и все в итоге уладится, но Майкл не будет счастлив, если не сказать хуже. Я вдруг вспомнила, как легко ему удавалось шантажировать бедную Кармен все эти годы, отмахиваясь от ее аргументов и подавляя ее сопротивление каждый раз, когда она просила разрешения отпустить ее. Я снова мысленно репетировала сцену разговора, на этот раз опровергая все возражения, которые он будет высказывать мне. Я работала над сценарием.

Спустя несколько дней утром он вошел к нам. Я надевала на малыша рубашечку.

— Ты не передумала, Сьюзи? — спросил он вежливо. — Ты знаешь, мне всегда нравилось, как ты работаешь. Я действительно не хочу, чтобы ты уходила.

Чем дольше он говорил, тем больше я боялась, что пойду на попятный. Он никогда не принимал ответа «нет». Что заставило меня думать, что он примет его от меня?

Он повторил свою просьбу, чтобы я осталась до тех пор, пока они не вернутся из поездки в Аспен или по крайней мере пока Джуди не вернется из поездки в «Голден дор».

«Нет. Я должна уехать. Я должна уехать. Я не хочу оставаться еще на два месяца. Я захлебнусь в страданиях».

— Нет. Я действительно хочу подать официальное заявление об увольнении, — сказала я, опуская голову. — Мистер Овитц, я останусь на четыре недели. Я здесь чувствую себя несчастной и думаю, что это несправедливо по отношению к детям, если в таком состоянии я буду продолжать заботиться о них.

— О, Сьюзи, — произнес он проникновенно, — не кажется ли тебе, что это очень эгоистично с твоей стороны? Брэндон совсем младенец. Он ничего не понимает. А Джошуа и Аманде вообще не до тебя.

Я ничего не ответила. «Нанести удар ниже вы уже не сможете. Или сможете?»

Но почему-то эти его слова что-то стронули во мне. Я посмотрела на Майкла и тут поняла: весь его просящий вид — одна бездушная оболочка, внутри которой в действительности нет ничего, кроме вещей. Я посмотрела ему в глаза, в то время как его слова пролетали мимо моих ушей и растворялись в пространстве. Мои мысли обгоняли одна другую: «Вы говорите, что ваши дети для вас самое дорогое на свете, и я знаю, что вы искренне верите в это, но это всего лишь пустые слова. Вы привязаны к ним не больше, чем к своей жене. Все это не более чем еще одна картина вроде тех, что висят у вас на стенах. С виду идеальная жизнь, высокое положение, куча денег, власть, показательный дом, трое прелестных детей и жена, которая сделает для вас все. Но это всего лишь внешний блеск, декорация, красочная мазня для наивных зрителей, верящих, что все так и есть, как вы тут изображаете».

Едва он понял, что я не собираюсь менять свое решение, выражение его лица резко поменялось. Оно стало отталкивающим.

— Ты планируешь снова найти работу няни в этом городе? — спросил он, самодовольно усмехаясь.

— Да, я думаю так, — ответила я удивленно.

— Посмотрим, — хмыкнул он. И, в своем костюме ценой в четыре тысячи долларов, повернулся и вышел. — Вся моя неделя летит к чертям! — рявкнул он уже на лестнице.

И в тот момент, какой бы отчаявшейся и подавленной я ни была, каким бы болезненным ни был этот мой опыт, я поняла, что у меня есть внутренняя сила. Я говорила себе, что приняла правильное решение. Пытаясь унять дрожь во всем теле, я закончила одевать Брэндона и отнесла его в свою комнату, пусть поиграет. Мне не хотелось спускаться вниз. Я знала, что Джуди там.

Она явилась через час после отъезда мужа. Я дала в ручки Брэндону игрушечный паровозик и посмотрела на нее.

— Только что звонил Майкл. Он хочет, чтобы ты покинула дом немедленно.

Я молча встала и, ошеломленная, двинулась к ней.

— Он не хочет видеть тебя, когда вернется! — рявкнула она.

— Гм… — У меня во рту все пересохло, и я не могла произнести ни слова.

— Неужели это действительно так ужасно — жить здесь? — шипела она.

Я начала было отвечать, но она оборвала меня.

— О, не утруждайся. Так или иначе, ты в любом случае собиралась уходить, так что теперь это не имеет значения. Мне только жаль, что я не знала, что ты собираешься увольняться, до того, как выдала тебе вознаграждение.

Опять про него!

Я все еще обдумывала, не вернуть ли мне его. Вместо этого я умоляюще сказала:

— Джуди, мне хотелось бы продолжать видеться с детьми…

— Нет, я думаю иначе, — прервала она меня. — Считаю, что это плохая идея. Думаю, это будет сбивать детей с толку; нет, не стоит этого делать.

Поставив эту точку, она гордо вышла из комнаты. Сердце мое упало. Думаю, я всегда знала, что это будет моей карой, если я решусь уйти. Это было именно тем, чего опасалась моя коллега-британка, не так ли? Возможно, отчасти именно из-за этого я так долго здесь оставалась.

Однако это было слабым утешением, и я чувствовала себя опустошенной. Я подошла к своему маленькому Брэндону. Неужели я больше никогда его не увижу? Я не знала, что должна сейчас предпринять. Прекратить все дела и начать собирать вещи?

Может быть, позвонить Синди? Я набрала ее номер.

— Синди, Джуди сказала, что я должна съехать немедленно. Что мне делать?

— Начинай собираться!

— У меня столько барахла! Ты меня пустишь с ним?

Вероятно, она ужаснулась: «Ко мне? Только этого нам и не хватало — еще один постоялец со всем своим скарбом». Однако спокойно спросила:

— Нужна ли моя помощь? Но только после работы.

— Нет, он сказал, я должна убраться до его прихода. Не могла бы ты прийти прямо сейчас?