Чтение онлайн

Он хочет её. Но она, блядь МОЯ.

Я издаю разочарованный рык и продолжаю приближаться к ней. Мия прижимается к стене, её глаза наполняются слезами, а красивая, безупречная грудь вздымается при каждом испуганном вдохе.

— Пожалуйста, маэстро.

Она протягивает руку между нами, словно пытаясь остановить меня. Как будто у неё есть хоть какой-то контроль над ситуацией. Я старался быть терпеливым с ней. Я почти не заставлял её делать что-либо, хотя в моём сознании постоянно возникали образы: она связана и умоляет, задыхается от моей твёрдости, её лицо залито слезами, а губы распухли от побоев.

Мой отец утверждал, что у меня не хватает терпения, чтобы научить её. Он думал, что мне не хватит самообладания, чтобы не наказывать её слишком сильно, но я уже доказал, что он ошибался. Я проявлял к ней милосердие снова и снова, но она по-прежнему не любит меня. Она предпочла бы его мне. Я знаю это так же точно, как знаю ритм речитатива «Канона» Пахельбеля, пьесы, которую мой учитель заставлял меня играть снова и снова, пока это не стало пыткой.

Наклонившись, я начинаю возиться с пряжкой своего ремня, недовольно ворча, когда кожа застревает в петлях брюк. Глаза Мии неотрывно следят за моими движениями, и она прижимается к стене, подтягивая колени к груди и крепко их обхватывая.

— Я ничего не сделала, — говорит она. — Я не имела в виду…

— Не говори ни слова!

Она послушно становится на колени, глядя на свои дрожащие руки.

— Мне приятно подчиняться тебе, — произносит она, и в её голосе звучит неподдельная дрожь.

Я снял штаны и бросил их на пол, но оставил ремень в руке. Затем я снял рубашку и тоже бросил её на пол. Я стоял перед ней обнажённый, и она смотрела на меня с благоговением и страхом.

В моей фигуре не было ничего лишнего, она подчёркивала каждую линию и сухожилие моего скульптурного тела. Я был словно бог в её глазах. Её взгляд был прикован к моему члену, и она сглатывала слюну при мысли о том, как он будет толкаться внутри неё.

Я стеганул ремнём по своему бедру, и её взгляд скользнул по красному рубцу, оставшемуся после него.

— Раздевайся, — сказал я.

Её дрожащие руки поднялись, чтобы расправить бретельки платья на плечах. Ткань скользнула по её коже, словно лаская её, прежде чем обернуться вокруг талии. Я видел её безупречную грудь, совершенную в своей симметрии.

Наклонившись вперёд, она поднялась на ноги, всё ещё глядя в пол, её движения подчинялись моим командам. Красный шёлк упал на пол, растекаясь вокруг неё, как лужица крови.

— Наклонись над кроватью.

Она начинает мотать головой, но слова уже слетают с её соблазнительного рта:

— Пожалуйста, Себастьян…

Я бью её по щеке, не сильно, но достаточно, чтобы предупредить, как уже неоднократно делал прошлой ночью. Именно эти лёгкие удары, эти маленькие искры боли, делают меня самым сильным. Я наслаждаюсь ощущением их на своей коже так же сильно, как и страхом в её глазах. Мы оба знаем, что я способен на гораздо большее. Между нами существует негласная игра.

— На кровать! — Кричу я.

Она бросается на матрас, упираясь коленями в пол и зарываясь лицом в покрывало. Её пальцы сжимают ткань, словно это поможет ей пережить боль. Костяшки пальцев побелели. Её задница великолепна и бледна, на ней ещё нет красных рубцов.

Сжимая член в руке, я нежно поглаживаю его несколько раз, издавая тихий стон от удовольствия, когда представляю, как погружаюсь в неё. Я был хорошим мальчиком и не брал то, что принадлежит мне по праву, хотя это желание нарастало во мне уже несколько дней.

Но теперь я больше не могу терпеть.

Она моя.

К концу этой ночи она будет молить о большем, извиваясь подо мной в экстазе. На ней останутся следы моего ремня, моей руки и моего члена.

При моем приближении из её груди вырываются тихие приглушенные всхлипы. Я провожу ремнём по её ягодицам, позволяя ему коснуться её кожи, прежде чем заклеймить её. Затем я поднимаю ремень в воздух и выпускаю своего внутреннего монстра наружу. Она вскрикивает от боли, когда он врезается в неё, и мой член пульсирует от этого звука. Она плачет, и её слёзы впитываются в покрывало на кровати. На её заднице появляется безупречная красная полоска, которая сердито приподнимается, и я наклоняюсь, чтобы провести пальцами по её совершенству. Снова поднимая ремень, я опускаю его вниз, прикусывая губу и прокусывая плоть, чтобы тоже почувствовать боль.

На этот раз её крик становится громче, но прерывается мучительным всхлипом.

— Пожалуйста, маэстро, пожалуйста, остановитесь. Пожалуйста, не делайте мне больно.

Я наклоняюсь над ней, ощущая тепло, оставшееся от ремня.

— Но боль — это жизнь, моя сладкая певчая птичка. Боль — это то, что делает нас сильнее, — шепчу я, проводя языком по ее позвоночнику, начиная между двумя ямочками, которые украшают её поясницу. Она вздрагивает, страстно желая меня, и крепче сжимает простыню.

Но когда я поднимаю ремень, чтобы ударить её ещё раз, она вскакивает на кровать, поворачивается спиной и прижимается к изголовью. На её ресницах следы туши от слез. Губная помада размазана. Волосы растрёпаны от того, что касались одеяла. Она — сплошное плотское месиво.

— Остановись, Марсель. Пожалуйста, остановись, — умоляет она, не глядя на меня. Её тело дрожит. Она назвала меня Марселем, но я не Марсель. Я её маэстро, её возлюбленный, хозяин её души. Я совсем не похож на него.

Смущённая моей нерешительностью, она поднимает глаза. В её взгляде есть что-то, что смягчает меня, и она бросается ко мне, выпрямляясь из своего согнутого положения.

— Пожалуйста, маэстро, — шепчет она, кладя руку мне на грудь, прямо над сердцем. — Пожалуйста, Себастьян, не причиняй мне боль. Я сделаю все, что угодно. — Она подаётся вперёд, глядя вверх сквозь опущенные ресницы. — Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Огонь в моих венах остывает от её прикосновения. Пульсация моей крови замедляется. Шум в голове стихает.

Медленно приближаясь, она переводит взгляд с моих глаз на губы. Она колеблется, ожидая моего разрешения. Её губы такие мягкие, когда они прижимаются к моим. Обычно, когда кто-то прикасается ко мне, это вызывает беспокойство и взволнованность, но её объятия успокаивают меня.

Её рука скользит по моей груди, а затем обвивает мою шею сзади, нежно зарываясь в мои волосы. Её ногти нежно впиваются в кожу головы, а язык с жадностью исследует мой рот. Я заключаю её в объятия, прижимая её тело к своему.

Наш поцелуй становится все глубже, пока она не отстраняется. Её губы блестят от желания, а щеки пылают от страсти. Опускаясь на четвереньки, она осматривает моё тело, и её рот медленно приближается к моему напряженному члену.

И вот она начинает облизывать меня от основания до конца.