Чтение онлайн

– Ты меня проводишь?

– Нет. Там будет много народу. Я не хочу слышать обидных слов. Люди многого не понимают...

– Разве они сейчас ничего не замечают?

– Замечают, но мы с мамой на особом положении в селе. Давай не будем тратить время на бесконечные вопросы, я эти три дня как вырвалась из клетки и хочу все - целоваться, любить, смеяться. Три ночи это так мало.

Мы целуемся и Катины глаза парализуют меня, я не могу от них оторваться. Вдруг веки закрываются.

– Иди, мой милый, я теперь буду с тобой.

Ухожу от копны и оглядываюсь. Белое платье чуть колышется на легком ветерку, рука поднята, а голова задрана к небу, как-будьто она молилась...

У сеновала полно гостей, здесь много девчат и несколько парней. Солдаты уже встали, привели себя в порядок и с грубыми остротами встретили меня. Володька сразу отвел в сторону.

– Тебя местные все осуждают.

– За что?

– За связь с колдуньей.

– А им то что? Пусть лучше не лезут не в свое дело.

– Вот и я им говорю.

– Все готовы?

– Все. Может дернем водяры напоследок, у меня готово.

– Нет, надо сначала съездить в сад, набрать яблок для части, а потом, посмотрим.

– Понял. Сейчас все мальчикам объясню.

Володька бежит к парням и что то интенсивно им говорит. На мое удивление, все, даже гости дружно встали и пошли к машине. Вскоре кузов наполняется девичьим писком, хохотом и криками. Я открываю дверку кабины и вижу... Веру. Она неподвижно сидит и смотрит вперед.

– Здравствуй, Вера.

– Здравствуй.

Сажусь рядом.

– Сеня, поехали к саду, - прошу шофера.

Машина медленно ползет по дороге.

– Сережа, я понимаю она тебя околдовала, - вдруг прерывает молчание Вера, - неужели ты не можешь проснуться.

– Я вроде не сплю.

– Катька может каждого в свинью превратить, она хуже матери. Ее чары должны кончиться за селом. Очнись, Сережа.

– Она что, до этого кого-нибудь околдовывала?

Вера молчит. Мы подъезжаем к саду и тут она говорит.

– Ты ничего не понял.

На этот раз все присутствующие собирают яблоки, а так как Вера, из экономии, не позволила собирать в ящики, их просто из корзин высыпают в кузов. Вскоре пол машины засыпаны и я объявляю отбой. Тут то Володька и развернулся. На пустых ящиках появились бутылки, стаканы, хлеб и... яблоки. Всем досталось понемногу и началось прощание. Девчонки целовались с ребятами. Рядом со мной очутилась Вера.

– До свидания, Сережа.

– До свидания, Вера.

– Дай я тебя поцелую на прощание.

Она тянется ко мне губами и тут... раздается треск электрического разряда, меня здорово ущипнуло, Верка отлетела в сторону.

– Ну что?
– чуть не плача говорит она, - убедился. Ты заколдован.

Она развернулась и умчалась в сад.

– Ребята, поехали, - призываю я.

Солдаты нехотя забираются в кузов. Они рассаживаются на бортовые скамейки, их ноги лежат на яблоках.

Сегодня четверг. Тот самый, о котором так нехорошо предсказала Катя.

Мы только что пришли из столовой. В летнем лагере наступил час спокойной послеобеденной жизни. Офицеры ушли в городок к своим семьям и только дежурный по части капитан Мерзляков метался между палаток, доводя дневальных до изнеможения уборкой и чистотой уже очищенных дорог и окрашенных оградок.

– Эх, выпить бы...,- мечтательно тянется на койке мой сосед сержант Абрамов, - ... тоска то какая.

– Может организуемся, ребята.

Это уже раздается голос моего друга Володьки Пресняка. Его нары рядом со мной, мы лежим голова к голове.

– Если пойти к бабке Настасье, она нам такого пойла даст, что потом неделю голова болеть будет, - развивает мысль Абрамов.
– Эта, сволота, чего только в самогон не кладет, от табака до птичьего помета.

– Жаль до поселка очень далеко, там они гонят из фруктов такое пойло, что пальчики оближешь. От спички вспыхивает сразу, - дразнит нас Володька. Так как, в поселок или к бабке Настасье?

– Я пас, - раздается голос в самом углу палатки. Это командир отделения вычислителей, младший сержант Ярцев, умница и надежный товарищ.
– У меня денег нет.

– Я угощаю, вчера получил деньги из дома, - заводила Абрамов уже не может остановиться.
– И повод есть, сегодня конец августа, день то какой... грех за него не выпить.

Володька сразу поднимается с койки и начинает шарить в своем кошельке.

– Я за Сережку и за себя, - он выкладывает деньги на одеяло.

– А кто пойдет в поселок?
– ожил Ярцев.

– Ладно уж, я и сбегаю, - предлагает Володька.

Все зашевелились. Абрамов кидает к общей сумме несколько крупных купюр.

– Сколько там?

– На четыре бутылки хватит.

– Хорошо. Я сейчас пойду на кухню, выбью у старшины несколько селедок и буханку хлеба. Эй, - зовет он вглубь палатки, - Васька, спишь?

– Нет, я с вами...

– Тогда пошли на кухню, мне поможешь.

– Ребята, только не нарвитесь на капитана, - прошу я.

– Этот кретин, сейчас успокоиться. Он себе устроит обеденный перерыв и уедет в свой домик, под юбку молодой жены. Во, слушайте.

Мерзляков уже бросил метаться среди палаток и дает последние наставления дневальным. Через тонкие стены раздается его визгливый голос.

– Звоните мне сразу, если что... Да где же эта чертова машина?

Чертова машина уже урчит двигателем и скрипит тормозами. Стучат дверцы и газик начинает удаляться.

– Ну я пошел, мужики. Прикройте меня, если что...

Володька исчезает. Абрамов и Васька тоже уходят. Я и Ярцев остаемся. Палаточный лагерь затих. Чуть задремал, но тут Ярцев вдруг позвал меня.

– Сережка, можно тебя спросить?

– Валяй.

– Это правда, что ты познакомился с ведьмой? Все ребята, что с тобой в колхоз ездили, только и говорят об этом.

Вот черт. Хочется ругнуться, но Валька Ярцев хороший парень.

– Ее все так называют. Изумительная девушка.

– Она действительно тебя сумела околдовать?

– Все может быть. Но когда рядом с ней, то чувствуешь себя действительно околдованным, весь во власти ее чар.

За стенками палатки шум. Чьи то пальцы распахивают вход.