Чтение онлайн

– Осторожно. Здесь раненый.

Но уже и эти ноги мелькнули в окне. В вагоне жуткая жара. От горящего тепловоза стенки кажутся горячими, а воздух, как в парилке. Я сразу взмок и гимнастерка прилипла к телу.

Их было очень много, живых или уже мертвых, стонущих или подозрительно тихих, некоторые с вывернутыми руками и ногами, открытыми ранами, окровавленных, лежащих вперемешку с вещами между креслами. На самом "дне" был завален самый тяжелый. Когда его "раскопали", то моим напарникам чуть не стало плохо. Голова мужчины и плечом внесло в окно, наружу, и все это было придавлено массой металла вагона. Я руками разгребаю землю, пытаюсь его откопать. На мою спину упали веревки. Спрыгнуло на свободное место еще несколько солдат.. Они стали помогать выталкивать людей из-за соседних сидений в окна. Какой то ефрейтор согнулся на корточках и помогал мне выгребать землю вокруг головы . Руки уже в своей крови от порезов о стекла, выдавленного окна. Нам удается выдернуть голову и плечо из земли, но на это что то жуткое. Это бесформенная лепешка, спрессованных костей и мяса... Моего напарника сразу вырвало на окровавленный и заброшенный вещами "пол".

– Ничего, парень, - успокаиваю я его.
– Заберись наверх, дыхни пару раз свежего воздуха и если сможешь..., возвращайся назад...

– Вытащите меня...,- раздается женский голос, где то недалеко.

– Потерпите, сейчас к вам придем.

Я уже работаю как автомат. Тошнота, которая подкрадывалась сначала, исчезла. Ребята уже стали задыхаться в этой жуткой жаре и вони, несколько человек упало в обморок. Их приходилось поднимать на веревках и новая смена заступала на их места. Тела уже не выталкивают руками в окна, а подвязывают ноги за веревку и сверху тянут...

– Ей, взяли.

Сейчас у меня помощником, известный в части спортсмен, Бобров. Мы разворачиваем очередного человека, накидываем на ногу петлю веревки.

– Пошел.

Из повисшего тела сыпятся кошельки и записные книжки. Несколько рук наверху уже держат безвольное тело и оно исчезает в квадрате света.

– Давай следующего.

Женщина стоит... Действительно стоит. Ее "забило" между ножек сиденья. На грязном заплаканном лице страх и ужас.

– Я не могу вылезть, - говорит она дрожащим голосом.
– Мои ноги зажало...

Бобров откидывает несколько человек на свободное место, освобождая ее ноги.

– Ну-ка, давай.

Мы тянем ее за плечи.

– Ай, - вопит она и теряет сознание.

Все же выдергиваем женщину из зажимавших ее ножек сиденья и тут замечаем, что ее нога нелепо вывернута в сторону.

– Сволочи, - рычит Бобров, - если бы знать, кто это сделал. Эй, держите.

Он один подхватывает тело и подтаскивает его к окну. Я запрыгиваю на кронштейны сидений и принимаю от него тело женщины, потом приподнимаю его наверх. Женщина зависает в воздухе и тут же растворяется в светлом пятне окна, мелькнув разодранным платьем.

– Старшина, ты здесь?
– раздался крик сверху.

– Здесь.

– Тебя полковник зовет.

Я цепляюсь за веревку и с трудом ползу наверх.

Свежий воздух ворвался в легкие и у меня чуть не потемнело перед глазами. Солнце еще не зашло и своими боковыми лучами, освещает страшную картину. По прежнему горит тепловоз, выбрасывая столб черного дыма. Недалеко от вагонов, аккуратно положенные в ряд, лежат неподвижные люди. Другая часть- по видимому живых, разбросана до ручья, вокруг них копошатся солдаты, неумело перевязывая и оказывая первую помощь. За ручьем скопление машин. На высоком месте группа офицеров, рассматривает место трагедии. Я иду к ним. Меня шатает от усталости и я не удерживаюсь, нечаянно оступился и свалился в ручей. Еле-еле выкарабкиваюсь из него и иду по болоту к возвышенности.

– Товарищ полковник, старшина Ковалев по вашему приказанию прибыл...

– Здесь командующий.

Теперь я замечаю генеральские лампасы и поворачиваюсь к ним.

– Отставить, - говорит генерал.
– Много там...

– Много. Нам не справиться до темна. Люди устали и там внутри дикая жара, солдаты не выдерживают, падают прямо в вагонах. Нужна хоть какая-нибудь замена.

Он кивает.

– Нет медикаментов...

– Это уже...

Генерал кивает в сторону. Я поворачиваю голову и вижу десятки санитарных машин. Несколько солдат и гражданских натягивали палатки.

– Но они здесь, а раненых надо перенести через ручей.

– Надо, - генерал скептически смотрит на мою мокрую, покрытую красными и рыжими пятнами одежду.
– Если надо, то перенесут. Говоришь до ночи не справиться?

– Нет.

– Хорошо, иди. Сейчас вам будет замена.

Иду обратно, уже успешно перебираюсь через ручей и обойдя нескольких лежащих раненых, натыкаюсь на грязного, окровавленного Ярцева. Его глаза отупело смотрят на меня и не узнают.

– Валя, Ярцев, - я дергаю его.

Он приходит в себя.

– Старшина...

– Сейчас будет замена.

– Какой ужас. Столько покалеченных, а там...

Он устало выбрасывает руку.

– Их еще много. Мы даже не расчистили половины вагонов.

– А мы перевязываем простынями... Рвем их и мотаем, так прямо и мотаем...

Какие то гражданские ходят между лежащими и обыскивают их.

– А это кто?

– Воры, - равнодушно отвечает Ярцев.

– Вот я им сейчас...

– Сережа, не надо...

Но я пошел на ближайшую фигуру.

– Что ты здесь делаешь?

– Иди ты..., - огрызается тип.

Тут во мне прорывается злость. Я всаживаю ему кулаком в переносицу. Тело наглеца отлетает, он ногами зацепляется за раненого и падает... И тут я чувствую, что у меня больше нет сил, медленно опускаюсь на землю. Сзади раздались крики, из-за ручья к нам бежали сотни солдат и офицеров. Помощь пришла.

– Здорово вы его, - раздается женский голос.

Я узнаю ее, эта та женщина с вывернутой ногой, которую мы с Бобровым откапали в вагоне. Она приподняла голову с земли и смотрит на меня.

– Как ваша нога?

– Вправили. Ваш фельдшер вправил. Даже не спрашивая ни о чем, подошел, дернул, повернул ногу и пошел дальше. А вы откуда знаете, что у меня нога...?

– Я помогал, вытаскивал вас, когда застряли в сиденьях.

– Так это вы?

– Там еще один был...

Она кивает головой. Мимо нас топают солдатские сапоги. Один задерживаются у женщины.

– Вы, как?

Это с сумкой красного креста, худощавый солдатик.

– Я ничего. Вон там другим плохо.

Солдатик срывается и бежит дальше. Ко мне подходит Ярцев и садится рядом на землю. Вокруг начинают собираться люди нашей части. Приходит Селиванов, с мутными глазами, со своими, помешанными от всего увиденного и жары, ребятами. Эти падают на землю и кое-кто засыпает. Появляются солдаты всех четырех взводов, вид у них плачевный, все валятся на землю, между носилками и молчат. Рядом подсаживается сержант Абрамов и Васенька и тут я почему то вспоминаю, что они должны сходить были за селедкой в столовую.