Моя жизнь
Шрифт:
В воздухе призывно и гневно звучала песня:
Вихри враждебные веют над нами, Темные силы нас злобно гнетут, В бой роковой мы вступили с врагами, Нас еще судьбы безвестные ждут. Но мы подымем гордо и смело Знамя борьбы за рабочее дело, Знамя великой борьбы всех народов За лучший мир, за святую свободу!Вдруг из-за поворота выскочила группа городовых во главе с исправником.
— Стой, остановись, будем стрелять! — заревел исправник.
Но толпа опрокинула их, смяла и заглушила дикие крики громовыми словами песни:
На бой кровавый, Святой и правый, Марш, марш вперед, Рабочий народ!Царское правительство приказало расстреливать демонстрантов. Рабочие обезоруживали полицейских и жандармов. Началась вооруженная борьба.
26 февраля (11 марта) в Петрограде 4-я запасная рота Павловского полка присоединилась к рабочим и открыла огонь по городовым. Вслед за этим началось массовое братание солдат с восставшими рабочими.
В тот же день Бюро Центрального Комитета большевистской партии выпустило манифест с призывом к продолжению вооруженной борьбы против царизма, к созданию временного революционного правительства.
На другой день в Сестрорецке стало известно, что царское правительство низложено.
Вечером в городе заседал ревком, а в ночь рабочие дружины нашего завода и восставшие солдаты арестовали воинское и городское начальство. Власть перешла в руки Совета рабочих и солдатских депутатов.
Мы ликовали. Мы верили в то, что начинается новая, радостная жизнь.
Но наши надежды не оправдались. Победа революции, завоеванная кровью рабочих, была предана меньшевиками и эсерами, которые пошли на сделку с буржуазией и помещиками, сформировав Временное буржуазное правительство.
Партия большевиков и ее газета «Правда», ставшая легальной, разъясняя рабочим предательство меньшевиков и эсеров, стали готовить пролетариат к новой решающей битве за власть Советов.
В моей памяти на всю жизнь сохранились воспоминания о первых днях Октябрьской революции. Утром 25 октября я приехал в Петроград в надежде повидать Федорова. Дул резкий холодный ветер с залива. А трамвая, как назло, не было. Постояв минут двадцать на остановке и не дождавшись трамвая, я, по примеру других, отправился пешком.
И чем дальше я шел, тем чаще мне попадались навстречу отряды вооруженных рабочих и матросов. Одни пешие, другие проезжали на грохочущих грузовиках. «Что-то готовится!» — подумал я, но спрашивать незнакомых было неловко, и я продолжал свой путь.
Вдруг на улице, по которой я шел, послышалась стрельба, засвистели пули. Кто в кого стреляет, понять было нельзя. Я пригнулся, добежал до угла. С крыши одного из домов застрочил пулемет.
Прошло несколько минут, как к дому, из которого стреляли, с криками «ура» бросились рабочие и матросы.
Затрещали винтовки и пулеметы, заухали ручные гранаты. Но вот стрельба смолкла, и над крышей высокого здания взвился алый флаг.
Скоро из двора дома вышли вооруженные люди. Вышли строем, как солдаты. Их было много, среди них я разглядел рабочих и интеллигентов, матросов и солдат. Они шагали прямо через площадь. Пламенем горели алые банты.
— За-певай! — скомандовал шагавший сбоку высокий молодой парень в кожаной тужурке, и отряд грянул:
Смело, товарищи, в ногу! Духом окрепнем в борьбе, В царство свободы дорогу Грудью проложим себе.«Вот она, наша рабочая сила, — подумал я. — Нужно скорей добраться к себе. Там, должно быть, тоже началась большая борьба!» Еще раз взглянув на удаляющийся отряд, я зашагал к вокзалу. А в ушах у меня звучала только-что услышанная боевая песня:
Все, чем их держатся троны, Дело рабочей руки… Сами набьем мы патроны, К ружьям привинтим штыки… Свергнем могучей рукою Гнет роковой навсегда И водрузим над землею Красное знамя труда!Я шагал быстро. Я спешил, даже бежал. Из-за домов показалось величественное здание вокзала, над ним уже полыхало алое знамя Октябрьской революции.
Теперь нам, рабочим, и нашим детям будут открыты все пути к светлой, радостной жизни! Теперь мне, изобретателю из народа, будет для кого работать.
Часть третья
В солдатской теплушке
Ведь он был не только изобретателем, но и генералом царской армии.
Сомнения мои разрешились очень быстро. Федоров сам нашел меня в Сестрорецке. Он приехал радостный, возбужденный и сказал, что советская власть предоставляет нам возможность для широкой изобретательской деятельности.
Из разговора с ним я понял, что Федоров принял революцию и будет работать для народа. Он был из тех немногих генералов царской армии, которые сумели увидеть в пролетарской революции великую прогрессивную силу, способную преобразить старую Россию и создать счастливую и радостную жизнь для миллионов трудящихся.
Молодому советскому правительству, возглавляемому великим Лениным, пришлось с первых же дней прихода к власти повести жестокую борьбу с белогвардейцами и интервентами.
Число врагов страны Советов увеличивалось с каждым месяцем, их вооружал и оснащал весь империалистический мир. А юная советская республика, в наследство которой досталось пораженное разрухой хозяйство и исковерканный транспорт, должна была организовать оборону на многих фронтах собственными силами и средствами. И тогда, по заданию В. И. Ленина, стали спешно восстанавливать все уцелевшие военные заводы.
Вспомнили и об одном небольшом оружейном заводике, который пустовал, так как его бывшие владельцы — датские концессионеры — сбежали при первых же выстрелах восставших рабочих.
Меня и Федорова вызвали в Смольный, и нам было поручено немедленно отправиться на этот завод и организовать там производство вооружения.
Стояла холодная и голодная зима 1918 года. Попасть в поезд, отправляющийся на юг или восток, было почти немыслимо.
Поезда ходили нерегулярно и были забиты ранеными, демобилизованными, многочисленными посланцами от заводов и фабрик, едущими за хлебом. Я пошел на вокзал. На моих глазах отправлялись два поезда один за другим. Сердце у меня похолодело. Поезда были облеплены людьми, как мухами. Несмотря на жестокий мороз, люди ехали на крышах вагонов, на подножках, на буферах. Как же попасть в такой поезд с кучей малолетних детей? Нужно было что-то придумать. Попросив Федорова похлопотать в Питере, я отправился в Сестрорецк, чтобы подготовить семью к отъезду.