Моя жизнь
Шрифт:
Ободренный похвалой товарища Буденного, я приготовился к дальнейшему состязанию, но тут случилось нечто страшное.
Не сделав и половины положенных выстрелов, мой пулемет умолк.
Подбежали товарищи:
— Что случилось, Василий Алексеевич?
Я разобрал пулемет и с досады махнул рукой.
— Неужели нельзя исправить? — спросили они.
— Сломался боек. Об исправлении не может быть и речи.
А пулемет Токарева и Колесникова продолжал трещать, утихая лишь на короткое время перезарядки.
В. А. Дегтярев испытывает один из образцов пулемета своей конструкции
Было очень обидно, что мой пулемет выбыл из испытаний по такой нелепой причине. Ведь в непрочности бойка был не столько виноват я, сколько плохое качество стали.
Ко мне снова подошел товарищ Буденный и, узнав о причине поломки, сказал:
— Не расстраивайтесь, товарищ Дегтярев, боек сделать проще всего. Через некоторое время мы снова испытаем вашу машину, и, если вы еще поработаете над ней, она безусловно выдержит все испытания.
Эти слова прославленного полководца успокоили меня, и я отправился домой, полный надежды и решимости довести свое изобретение до совершенства.
Всю дорогу я бодрился, но как только приехал домой, мне стало не по себе. Что я скажу Федорову, что отвечу товарищам по работе?
А Федоров уже обо всем знал.
— Не волнуйтесь, Василий Алексеевич. Я считаю, что ваш первый дебют был неплохим. А не случись этой дурацкой поломки, пулемет, несомненно, получил бы хорошую оценку.
Я молчал, опустив голову.
— А вспомните, как было с моим автоматом, сколько раз мы испытывали его и сколько раз снова брались за переделки. Изобретательство дело серьезное, и никогда не нужно бояться мелких неудач.
— Что же вы посоветуете мне, Владимир Григорьевич?
— Работать и работать. Я бы посоветовал вам сделать не только новый боек, а совершенно новую модель, даже две. Работая над ними, вы, безусловно, внесете в пулемет много усовершенствований, и он станет еще лучше.
— Спасибо, Владимир Григорьевич, я завтра же возьмусь за работу!
Дома я еще не был, и там ничего не знали о результатах испытаний. Что я им скажу? Мне очень не хотелось огорчить жену и детей своей неудачей, и я решил умолчать.
Как только я вошел в дом, дети обступили меня.
— Папа, а где же подарки?
Я растерялся. До сих пор не было случая, чтобы я из Москвы возвращался с пустыми руками. Случившееся на испытаниях, так потрясло меня, что я заторопился и забыл о подарках. Пришлось рассказать, как было дело. Все стали меня успокаивать и убеждать, что в следующий раз мою машину обязательно примут, хотя сами и понятия не имели о том, какое оружие я делал.
Поиски лучшего
Очень помогли мне в этом критические замечания Владимира Григорьевича.
— Думайте над каждой деталью, — говорил он, — старайтесь ее упростить, облегчить и в то же время сделать более прочной.
Наши взгляды совпадали. Да иначе и не могло быть, так как оба мы стремились к одной цели — создать для Красной Армии надежное, легкое и эффективное оружие.
Мне показалось, что пулемет можно сделать более легким. Для этого следует облегчить тяжеловесные детали, но чтобы сохранить прочность, нужно изготовить их из качественной стали.
Я задумался и над предельным упрощением механизма; усложнявшие механизм мелкие детали стал объединять.
Итак, вместо изготовления нового бойка я взялся за изготовление новой модели пулемета. Причем точно такую же модель изготовляли мои помощники.
Для своей машины я сам обрабатывал детали, сверлил, точил, фрезеровал. Сам доводил и пригонял, сам шлифовал и шабрил рабочие поверхности механизма. Это была черная и тяжелая работа, но она увлекала меня и доставляла истинное удовольствие. Я никогда не чувствовал усталости, хотя работал, не обращая внимания на гудки и перерывы.
Жена не раз приходила за мной и уводила меня обедать. Но так как это отнимало много драгоценного времени, а я не хотел отрываться от работы, то она стала приносить мне обед.
Мне вспоминалась работа над автоматом Федорова. Тогда я тоже все детали делал сам, но по чертежам Федорова, а теперь я их создавал самостоятельно. И в этом была огромная разница. Теперь любую деталь я мог видоизменить и улучшить или из двух деталей сделать одну. Я был полным хозяином своей машины, я был изобретателем, творцом. Вместе со мной работали опытные мастера и инженеры, у которых я мог получить консультацию и помощь.
И если мы держали наше дело в секрете, то от врагов, от шпионов, а друг с другом делились всеми своими мыслями.
Работая над своим изобретением, я смело экспериментировал, не боясь, что меня выгонят за неудачу, не боясь, что мне не хватит материалов или средств. Напротив, я был спокоен и уверен в том, что наша партия и государство помогут мне и всему нашему коллективу завершить эту работу.
Эта уверенность придавала мне силу. Я работал с упоением, беззаветно отдаваясь любимому делу.
Все же работа над новой моделью пулемета продолжалась почти два года.
Зато пулемет получился во всех отношениях несравненно лучше прежнего, что сразу же отметил Владимир Григорьевич.
Я гордился тем, что мне удалось уменьшить вес новой модели. Пулемет весил восемь с половиной килограммов, то-есть был вдвое легче некоторых заграничных ручных пулеметов.
Каждый боец легко мог носить его за плечами.
Испытания пулемета показали его прочность. Теперь я уже не опасался и за боек, который был сделан из лучшей хромоникелевой стали.
Осенью, примерно в то же время, как и два года назад, меня вызвали в Москву с новой моделью пулемета.
Снова тот же знакомый полигон с потемневшими березками. Под березками две группы военных у новых пулеметов.
Нам отводят место по соседству. Земля сыровата, но мы подстилаем листы фанеры и устанавливаем пулемет.
Военные сообщили, что одновременно с нашей машиной будет испытываться новая модель, представленная Токаревым, и немецкий пулемет Драйзе.
«Токарев — соперник серьезный», — подумал я, но настроение у меня на этот раз было боевое. Я был твердо уверен в успехе.