Моя жизнь
Шрифт:
— Так ведь они не сегодня вступали?
— А ты вступай сегодня! Догоняй!
Вскоре после этого разговора ко мне в кабинет пришел мой товарищ по работе Михаил Андреевич Кошанов.
— Слышал, Василий Алексеевич, вы задумали в партию вступить?
— Мечтаю, да вот не знаю, у кого рекомендацию просить, — сказал я и испытующе посмотрел на него. — Вы бы дали мне рекомендацию, Михаил Андреевич?
— Почту за большую честь, — ответил он, — и думаю, что вам с радостью даст рекомендацию любой из наших коммунистов.
Кошанов уговорил меня сейчас же зайти к нашему сотруднику коммунисту Мешкову. Видя, что я стесняюсь заговорить о рекомендации, Кошанов сказал Мешкову.
— Василий Алексеевич собирается в партию вступить. Дашь рекомендацию?
— С большой охотой, — ответил Мешков.
Такое отношение товарищей меня очень тронуло.
На всю жизнь запомнилось мне партийное собрание.
Как только было зачитано мое заявление, раздались дружные аплодисменты. Потом товарищи один за другим подходили ко мне и поздравляли с принятием в кандидаты Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков).
Это был большой день для меня. В этот день я еще крепче связал свою жизнь с великой партий Ленина-Сталина.
Враг не пройдет!
Мы внимательно следили за событиями первых дней войны. Немецко-фашистские орды нанесли удар неожиданно, из-за угла, напали, как бандиты в ночное время, вероломно нарушив договор. Воспользовавшись тем, что наши армии не были отмобилизованы, они оттеснили пограничные части и озверелой ордой ринулись на нашу родную землю.
По первым же сводкам Совинформбюро мы поняли, что главной ударной силой немецко-фашистских войск были танки — множество бронированных чудовищ. Они вбивались клиньями в наши подразделения, рвались к Москве.
Чтобы остановить врага, надо было остановить его танки, остановить бронированные армады.
Это могли сделать противотанковые пушки, но их было мало, а наладить массовое производство пушек не так-то легко. Значит, нужно было немедленно изобрести легкое в производстве, дешевое и эффективное оружие. Этим оружием могло быть только противотанковое ружье.
Я вызвал своего заместителя Н. А. Бугрова, и мы составили план по конструированию противотанкового ружья.
Этот план предусматривал, что параллельно со мной будет конструировать ружье бригада, состоящая из инженеров Крекина и Дементьева, конструкторов — Гаранина и моего сына Владимира.
В мастерскую доставили различные системы ружей, винтовок, винчестеров, карабинов, даже пулеметов. Анализируя их, конструкторы строили свои варианты, старались создать оригинальное и эффективное оружие.
Среди этих систем оказалось и трофейное противотанковое ружье, доставленное с фронта. Конструкторы очень внимательно рассмотрели его и хотели услышать мое мнение.
В. А. Дегтярев проверяет работу молодого конструктора
Ружье это скорей походило на пулемет или на мелкокалиберную пушку. Оно было громоздко, неуклюже и страшно тяжело.
Подошел Бугров. Еще раз осмотрев ружье, он сказал:
— С такой колодой немца не остановишь. А как вы думаете, Василий Алексеевич?
— Что в нем правильно придумано, это длинный ствол, — сказал я, — ствол должен быть обязательно длинным. Но салазки, по которым он скользит, — лишняя тяжесть, если их убрать, ружье будет вдвое легче.
— На чем же тогда будет скользить ствол? — спросил кто-то из конструкторов.
— Вот об этом и следует подумать!
— А как вы находите механизм?
— Сложен, — ответил я. — Это ружье должно быть массовым, и устройство его нужно сделать предельно простым.
Вернувшись к себе, я задумался над недостатками трофейного ружья и решил свою работу начать именно с того, чтобы в своей системе избежать этих недостатков.
Скользящий ствол не новость! Его я делал больше тридцати лет назад в автомате Федорова, и здесь он подойдет. А вот салазки ни к чему. Салазки долой.
Я ходил по кабинету и думал. Перебирал в памяти десятки, сотни различных примеров скольжения, начиная от коньков, и дошел до поршней и шатунов.
Вот тут-то меня и осенила мысль: «А что если ствол спрятать в трубу? Даже не весь ствол, а лишь конец его? Даже и этого не надо. Укрепить внизу, параллельно стволу небольшой стержень и спрятать его в трубу. Мысль! Право, мысль!»
Взглянул на часы. Было два часа ночи. Но я знал, что конструкторы работают или отдыхают там же, в мастерской.
— Товарищи, я, кажется, кое-что придумал!
Я рассказал им о пришедшей мне в голову мысли. Не в пример старому времени, я давно уже перестал работать в одиночку. Наоборот, я считал полезным обсудить свои замыслы с товарищами, коллективно все обдумать, обмозговать.
Так получилось и на этот раз. По моему наброску инженеры сделали чертеж и передали в опытную мастерскую, чтобы там изготовили маленькую модель.
Получив модель, мы стали просматривать детали. Наконец, все части ружья были продуманы и воплощены в чертеж.
Теперь все зависело от мастерской: насколько хорошо и быстро она сумеет изготовить детали.
А в мастерской положение было тяжелое. Многие опытные мастера ушли на фронт, их станки пустовали.
Сводки Совинформбюро с каждым днем становились тревожней. Враг, очертя голову, рвался к Москве. По ночам над нашим городом кружили фашистские самолеты. Рабочие неделями не выходили из мастерской. Отработав одиннадцать — двенадцать часов, они поднимались на крышу мастерской и там несли боевые вахты у авиационных пушек и пулеметов.
И наши конструкторы проявляли образцы трудового героизма. Многие из них спустились в опытную мастерскую и стали к станкам.
На станках работали старший конструктор Гаранин, молодая чертежница Оля Быкова, мой сын Владимир и я сам.
Детали тут же испытывались и собирались. Это позволило почти за три недели изготовить два образца созданного нами ружья.
Мы принесли их наверх в кабинет и сравнили с трофейным ружьем.
Они абсолютно не были похожи.
— А ну, взвесьте их, — распорядился Бугров.