Чтение онлайн

— Алексеевич, — поправил он меня.

— Итак, мы снова встретились, Алексеевич?

— Да, англичанин. — Он приказал шоферу выключить мотор. В салоне стало тихо. — Ну как, наслаждаетесь нашей русской зимой?

Голова Штока напоминала статую, которую долго катили по дороге, так что все хрупкие части отбились.

— Да, — ответил я. — Я наслаждаюсь русской зимой. А вы?

Шток потрогал свой массивный подбородок.

— У нас есть поговорка, — задумчиво сказал он, — «для того, кто стоит на вершине горы, нет ничего, кроме зимы…»

Я что-то пробормотал в ответ, потому что не понял, что означает эта русская мудрость.

После этого небольшого лирического отступления полковник сразу взял быка за рога.

— Вы понимаете, с кем связались? Вся эта команда состоит из глупцов и смутьянов. Они вас просто используют. Но когда я ими займусь, не надейтесь, что для вас будет сделано исключение и я отнесусь к вам иначе, чем к ним. Допускаю, что вы расследуете действия этих злодеев по поручению вашего правительства. Допускаю, что вам поручено сотрудничать с этой группой. Послушайте, англичанин, эти нарушители спокойствия скоро узнают, что я могу доставить им неприятности значительно большие, чем они способны представить.

— Верю, — сказал я. — Однако мой опыт подсказывает, что в большинстве они не такие уж злые люди. Скорее, запутавшиеся, невежественные и плохо информированные.

— В России нет плохо информированных людей, — сказал полковник Шток.

— Многие считают, что вода не имеет вкуса, — задумчиво ответил я ему поговоркой, — только потому, что мы рождаемся со вкусом воды во рту, и этот вкус всегда с нами.

Шток ничего не ответил.

— Гостиница «Европейская», — бросил он шоферу.

Машина тронулась с места.

— Мы доставим вас в гостиницу. Сегодня не самая подходящая ночь для прогулок.

Я не стал спорить. Шток знал, что говорил.

В состав Советского Союза входят пятнадцать республик. Каждая из них представляет собой отдельную этническую единицу, имеет относительно самостоятельное хозяйство, флаг, Верховный Совет, Совет Министров и, что самое важное, находится между Россией и окружающими Советский Союз странами. Три прибалтийские республики — это Эстония, Литва и Латвия. Они прилепились друг к другу и черпают балтийскую воду вместе со Швецией и Финляндией.

Я летел рейсом Аэрофлота № 392 из Ленинграда в Ригу. Самолет был забит людьми в зимних пальто и меховых шапках, которые никак не могли решить, что им делать с верхней одеждой. То ли оставить свои пальто в маленькой раздевалке рядом с пилотской кабиной, то ли совсем не снимать их. Возникла непременная путаница с местами. Две женщины, чьи руки были заняты пальто и плачущим младенцем, предъявили билет на мое место. Но недоразумение быстро уладила очаровательная бортпроводница. Она раздала пассажирам леденцы и сделала замечание закурившему мужчине.

Самолет скользнул над дымными окраинами Ленинграда, заводом «Электросила» и железнодорожными путями. Кирпичные многоэтажки уступили место большим деревянным домам, затем пошли одноэтажные домики, расстояние между которыми все увеличивалось. Наконец городской пейзаж скрылся из глаз и теперь под нами расстилались серые замерзшие болота. Зима запорошила лицо земли, и снег лежал мятый и серый, как ветхий саван. Под крылом самолета медленно проплыло Чудское озеро, по-эстонски — Пейпус, место великой битвы Александра Невского с рыцарями Тевтонского ордена. Рыцари рвались на восток, но провалились под лед и утонули вместе с лошадьми и оружием в глубокой темной воде.

Стюардесса в аккуратной форме, под которой наш итальянец радостно обнаружил бы «грацию» западного производства, принесла целлофановый пакет для авторучек и пластмассовую чашечку с лимонадом. Я улыбнулся ей, и она, тоже с улыбкой, протянула мне свежий номер «Правды». Под нами уже проплывала земля в белую и коричневую полоску, похожая на шкуру пегой лошади. Над Рижским заливом мы начали снижаться и пронеслись над военным аэродромом. Два пассажира в креслах передо мной вдруг узнали свою ферму. Им захотелось, чтобы и я посмотрел на нее. Мы закивали и заулыбались друг другу, показывая пальцами вниз, а рядом с ревом набирал высоту двухместный реактивный истребитель. Им, судя по манере, управлял опытный пилот.

— Вы из Лондона? — спросила стюардесса, предложив мне леденцы.

Я взял с подноса леденец и поблагодарил ее.

— Я знаю стихотворение о Лондоне, — сказала она.

— А я знаю шуточные стихи о Риге, — в тон отозвался я.

Она кивнула и пошла дальше по проходу между креслами. Вскоре самолет приземлился и вырулил с посадочной полосы на ровную площадку, окруженную радарными установками и прочим аэродромным оборудованием.

В городе было полно солдат в меховых шапках, потертых шинелях и грязных сапогах. Женщины убирали снег с тротуаров. По улицам тянулись бесконечные грузовики. Все это напоминало 1945 год, когда отступающая армия вермахта еще топталась в паре миль отсюда. Иллюзию усиливали двуязычные надписи на русском и латышском языках.

Дворники работали быстро, но не поспевали за падающим снегом. Снежинки мерцали в темном зимнем воздухе, как трассирующие пули.

До гостиницы я добрался легко. «Рига» построена на месте старой гостиницы «Рим» — прямо напротив оперного театра.

Не раздеваясь, я прилег поспать и проснулся почти в девять часов вечера. Привел себя в порядок, умылся, переоделся и отправился на прогулку по старой части города, где странные средневековые дома напоминают декорации в Голливуде. Я пробирался по узеньким улицам и дошел до замка, за которым трамвайная линия поворачивает к дальнему берегу Даугавы. Здесь старые осевшие дома тесно лепятся друг к другу, чтобы не растерять тепло.

«Хвоста» за собой я не заметил. Предполагаю, что шпик, которого не могло не быть, решил, что я скоро вернусь. А возможно, воспользовался моей прогулкой, чтобы порыться в моих вещах. После холодных булыжных мостовых ресторанчик гостиницы показался местом, наполненным безудержным весельем. Маленький оркестр играл «Огни Москвы», официанты гремели металлическими судками и размахивали салфетками. Вокруг царила та немного нервная обстановка, которая бывает на сцене большого театра, когда музыканты настраивают инструменты.

Ресторан ничем не отличался от тысяч таких же ресторанов Советского Союза, разве что был несколько опрятнее. Вощеный паркет. Накрахмаленные скатерти. Официанты в чистых рубашках. За столом возле окна сидела африканская делегация, за другим, ближе к танцплощадке, гости из Юго-Восточной Азии. Они усердно кивали головами, откликаясь на каждое слово своего русского хозяина. В разных концах зала сидели группы увешанных медалями армейских офицеров в неотглаженных брюках и в сапогах. Каждый раз, когда начинал играть оркестр, пять-шесть мужчин вставали и, нетвердо держась на ногах, под звуки музыки шли по залу приглашать женщин на танец. Чаще всего женщины отказывались, но подвыпивших мужчин это не обескураживало.