Чтение онлайн

модификациями передних конечностей, первоначально предназначенных для

ходьбы. Наши легкие развились из плавательного пузыря рыб, который

возник

для

управления

плавательным

процессом.

Адаптационную,

«случайную» природу эволюции отстаивали многие авторы, больше других

Стивен Джей Гулд в своих знаменитых очерках по естественной истории. Я

утверждаю, что тот же самый принцип в еще большей мере приложим к

эволюции человеческого мозга. Эволюция нашла способы радикально

изменить задачи многих функций мозга приматов, чтобы создать совершенно

новые функции. Некоторые из них на ум приходит, например, язык оказались

настолько мощными, что я рискну утверждать, что тот вид, который они в

результате создали, превосходит приматов примерно так же, как жизнь

превосходит «обычную» химию и физику.

Таким образом, эта книга является моим скромным вкладом в великую

попытку взломать код человеческого мозга, с его мириадами связей и блоков,

которые делают его гораздо более загадочным, чем любая машина «Энигма».

Введение излагает историю вопроса и перспективы развития уникального

человеческого разума, а также дает краткую справку по основам анатомии

человеческого мозга. В первой главе, обращаясь к моим предыдущим

экспериментам с фантомными конечностями, которые ощущали многие

люди после ампутации, я показываю поразительную способность

человеческого мозга к изменениям, а также раскрываю, как эта степень

гибкости могла повлиять на ход нашего эволюционного и культурного

развития. Во второй главе объясняется, как мозг обрабатывает входящую

сенсорную информацию, в частности зрительную. Даже здесь я обращаю

внимание на человеческую уникальность: несмотря на то, что наш мозг

использует те же базовые механизмы обработки сенсорной информации, что

и мозг других млекопитающих, у нас эти механизмы достигли совершенно

нового уровня. Третья глава посвящена интригующему феномену синестезии

странному

смешению

чувств,

которое

испытывают

люди

из-за

нестандартных связей в мозге. Синестезия проливает свет на ту связь между

генами и мозгом, которая делает некоторых людей творчески одаренными, а

также дает ключ к пониманию того, что сделало настолько творческим наш

вид в целом.

Следующие три главы посвящены исследованию особого типа нервных

клеток, который, по моему мнению, делает нас людьми. Четвертая глава

знакомит с этими особыми клетками зеркальными нейронами, которые лежат

в основе нашей способности принимать чужую точку зрения и сопереживать

друг другу. Зеркальные нейроны у человека достигают такого уровня

сложности, который оставляет далеко позади уровень любого из низших

приматов. Они являются эволюционным объяснением того факта, что мы

достигли полноценного культурного развития. В пятой главе исследуется

вопрос, как неполадки в системе зеркальных нейронов могут лежать в основе

аутизма, расстройства развития, которое характеризуется предельным

душевным одиночеством и отстранением от социума. В шестой главе

исследуется вопрос о том, как зеркальные нейроны могли сыграть роль в

становлении венца развития человечества языка (говоря более технически,

протоязыка, то есть языка без синтаксиса).

В седьмой и восьмой главах я перехожу к уникальному для нашего

вида чувству прекрасного. Я полагаю, что существуют всеобщие

эстетические законы, прорывающиеся сквозь культурные и даже видовые

границы. Более того, Искусство с большой буквы, возможно, уникальное

достижение человека.

В конечной главе я приступаю к самой многообещающей из всех

проблем природе самосознания, которое, без сомнения, присуще только

людям. Я не претендую на разрешение этой проблемы, однако я поделюсь с

вами теми захватывающими прозрениями, которые мне удалось собрать в

течение многих лет, основываясь на изучении поистине значимых

синдромов, занимающих сумеречную зону на стыке психиатрии и

неврологии, например, случаев, когда люди покидают свое тело на какой-то

срок, во время приступов видят Бога и даже отрицают свое существование.

Как может кто-либо отрицать свое существование? Разве отрицание себя не

подразумевает существование? Может ли он как-либо выбраться из этого

геделева кошмара? Нейропсихиатрия полна таких парадоксов, очаровавших

меня, когда я двадцатилетним студентом-медиком бродил по больничным

коридорам. Я осознавал, что расстройства у этих пациентов, сами по себе

вызывающие глубокое чувство грусти, были также настоящим кладом для

проникновения

внутрь

удивительной,

присущей

только

человеку

способности осознавать свое существование.

Как и мои предыдущие книги, эта книга написана разговорным стилем

для самой широкой аудитории. Достаточно определенной степени

заинтересованности наукой и любопытства относительно природы человека,

от читателя вовсе не требуется какого-либо предварительного формального

научного образования или даже знакомства с моими предыдущими работами.

Я надеюсь, что эта книга окажется поучительной и вдохновляющей для

учащихся всех уровней и специальностей, для моих коллег в других

областях, а также для читателей-непрофессионалов, не имеющих личной или

профессиональной заинтересованности в этой теме. Таким образом, при

написании этой книги я столкнулся с обычной проблемой популяризации

пройти по узкой дорожке между упрощением и научной добросовестностью.