Чтение онлайн

считаю, что пользоваться айфоном очень непросто, но моя технофобия

сослужила мне добрую службу в других отношениях. Некоторые коллеги

предостерегали меня, говоря, что с этой фобией можно было бы примириться

в XIX веке, когда биология и физика были еще юными науками, но не в нашу

эпоху «большой науки», когда основные успехи достигаются только

большими группами специалистов, оснащенными высокотехнологичными

устройствами. Я с этим не согласен. И даже если это отчасти верно, «малая

наука» гораздо более занимательна и часто может неожиданно сделать

большое открытие. Мне до сих пор доставляет неимоверное удовольствие то,

что для моих ранних экспериментов с фантомными конечностями (см. главу

1) нужны были лишь ватные палочки, стаканы с теплой и холодной водой да

обычные зеркала. Гиппократ, Сушрута, мудрец из моего рода Бхарадваджа

или любой другой медик древности или современности мог бы поставить те

же самые базовые эксперименты. Однако никто этого не сделал.

Или рассмотрим исследование Барри Маршалла, показывающее, что

язва вызывается бактериями, а не кислотой или стрессом, как «знал» любой

доктор. В ходе героического эксперимента, предпринятого, чтобы убедить

скептически настроенных критиков его теории, он действительно проглотил

культуру бактерии Helicobacter pylori и показал, что внутренняя оболочка его

желудка покрылась болезненными язвами, которые он быстро вылечил,

принимая антибиотики. После этого многие другие ученые доказали, что

многие другие расстройства, включая рак желудка и даже сердечные

приступы, могут быть вызваны микроорганизмами. Буквально за несколько

недель, используя материалы и методы, известные уже в течение нескольких

десятилетий, доктор Маршалл открыл по-настоящему новую эру в медицине.

Спустя десять лет он получил Нобелевскую премию.

Разумеется, мое предпочтение несложных технологий имеет как

сильные, так и слабые стороны. Мне они нравятся отчасти потому, что я

человек ленивый, но такой подход далеко не всем по вкусу. И это хорошо.

Науке нужно многообразие стилей и подходов. Большинство отдельных

исследователей нуждается в специализации, но наука в целом становится

более сильной, если каждый из ученых марширует под собственный ритм.

Единообразие порождает слабость: слепые пятна в теории, застывшие

парадигмы, ментальность эхо-камеры и культы личности. Разнообразие

действующих лиц это тонизирующий энергетик против подобных недугов.

Наука лишь выигрывает оттого, что включает в себя и витающих в

абстракциях рассеянных профессоров, и помешанных на контроле

перестраховщиков, и сварливых мелочных наркоманов от статистики, и

прирожденных спорщиков, настоящих адвокатов дьявола, и реалистичных

буквалистов, считающихся только с проверенными данными, и наивных

романтиков, отваживающихся на рискованные, требующие высоких затрат

предприятия, часто спотыкающихся на своем пути. Если бы каждый ученый

был подобен мне, тогда никто не занимался бы черной работой и не требовал

бы время от времени сверки с действительностью. Однако если бы каждый

ученый занимался лишь черной работой и ни за что не отклонялся бы от

твердо установленных фактов, наука продвигалась бы вперед со скоростью

улитки и ей потребовались бы невероятные усилия, чтобы выбраться из этого

трудного положения. Замыкание в узких тупиковых границах специализации

и рамках «клубов», членство в которых открыто лишь тем, кто умеет только

поздравлять

и

спонсировать

друг

друга,

профессиональный

риск

современной науки.

Когда я говорю, что предпочитаю ватные палочки и зеркала

сканированию мозга и генным секвенсерам, я не пытаюсь создать

впечатление, будто совершенно избегаю современных технологий. (Только

подумайте о занятиях биологией без микроскопа!) Возможно, я и технофоб,

но не луддит. Моя позиция состоит в том, что наукой управляют

поставленные задачи, а не технологии. Когда ваш отдел затратил миллионы

долларов

на

сверхсовременный

томограф

с

жидкостно-гелиевым

охлаждением, на вас давит необходимость постоянно его использовать. Как

гласит старинная поговорка, «когда у вас из инструментов только молоток,

все начинает казаться гвоздями». Нет, я ничего не имею против

высокотехнологичных томографов (да и против молотков тоже). Более того,

сейчас делают столько снимков мозга, что какие-нибудь значимые открытия

обязательно будут сделаны, пусть даже случайно. Можно было бы на

законных основаниях возразить, что современный инструментарий новейших

технических штуковин занимает жизненно важное и необходимое место в

исследовательской работе. И в самом деле, мне и моим склонным к

простейшим

технологиям

коллегам

часто

выгодно

использовать

сканирование головного мозга, но лишь для проверки определенных гипотез.

Иногда это срабатывает, иногда нет, но мы всегда благодарны, когда под

рукой оказываются высокие технологии если в том есть нужда.

С Л О В А П Р И З Н А Т Е Л Ь Н О С Т И

Хотя этот труд в значительной степени персональная одиссея, книга

была бы невозможна без усилий многих моих коллег, которые настолько

сильно изменили научное пространство, что это трудно было даже

представить еще несколько лет назад. Невозможно преувеличить пользу,

которую получил я от их книг. Просто упомяну некоторых: Джо Леду,

Оливер Сакс, Фрэнсис Крик, Ричард Докинз, Стивен Джей Гулд, Дэн Деннет,