Чтение онлайн

— В атаку! — заверещала белка, когда её ослепило вспышкой.

Зверёк покачнулся на ветке, балансируя на одной задней лапке, и свалился.

Иветта, наконец, догадалась, что проблему с темнотой можно решить телефоном. Она вытащила гаджет и включила фонарик.

Белка лежала на земле без чувств.

— Ой, померла белочка, — вымолвила она, прикрыв рот рукой, затем наклонилась к зверьку, чтобы лучше рассмотреть. — Смотри, у неё на голове ореховая скорлупка. Будто касочка маленькая. Давай её с собой возьмём?

— Ты чего? Она ж мёртвая! — воззвала к разуму сестры Лотта.

— И что? У нас даже куклы ожили, и белочка оживёт. Никуда не денется.

Белка и не думала куда-то деваться. Стоило Иветте тронуть её пальцем, как зверёныш тут же пришёл в себя и вцепился в руку вампирэссы. Иветта взвизгнула, замахала руками, но белка держалась крепко.

— Она меня съесть хочет!

— Гляди-ка, вправду, ожила… — растеряно пробормотала Лотта.

И тут со всех сторон начался артобстрел шишками.

Прикрывая головы, обе вампирэссы рванули прочь, уже не разбирая тропы. Они перепрыгивали через кусты. Лотта даже пыталась взлететь, но забыла перекинуться в летучую мышь, так что выходило не очень.

Белка держалась намертво. Она ни за что не собиралась отпускать свою добычу. Но сусликам никак не удавалось окружить чужестранных вампирэсс. Почему-то окружение всегда оставалось позади бегущих. Артобстрел постепенно тоже иссяк. А сёстры всё продолжали бежать.

Лес закончился столь же внезапно, как и начался. Его окончание ознаменовали аккуратно подстриженные кусты, в которые влетела Шар-Лотта. И кусты эти оказались такие плотные, что пухлая вампирэсса едва не превратилась в блин. А затем в неё же врезалась Иветта с белкой.

Сусликовое войско к тому времени уже потеряло интерес к добыче. И только белка не собиралась сдаваться.

— Я держу её! Держу! — радостно прыгала она у Иветта на предплечье. — Держу…

Пыл зверушки иссяк, едва она поняла, что осталась одна. Лотта осторожно взяла её за шкирку и оторвала от Иветты.

— Мышь! — взвизгнула тощая вампирэсса.

— Где? — теперь Лотта завертела головой.

Иветта вся затряслась, зажмурилась и указала дрожащим пальцем на зверька, которого её сестра всё ещё держала за шкирку.

— Ты что, это же белочка. Только касочку свою она потеряла.

— Да? — с сомнением пригляделась к зверушке Иветта. — А так на мышь похожа.

— Ты же хотела её домой забрать.

— Нет! Давай её отпустим. Больно на мышь похожа.

Воинственная белка совсем не хотела, чтобы её отпускали. Потому что сама она отпускать никого не собиралась. Она махала лапками, пытаясь вырваться и одновременно снова вцепиться в чью-нибудь руку.

— Я никуда вас не отпущу! — возмущалась белка.

— И пищит как мышь. Может, она бешеная? — предположила Иветта.

— Тогда ты тоже уже бешеная. Она ж тебя покусала.

Иветта задумчиво нахмурилась, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Нет, — наконец, выдала она. — Я точно не бешеная.

И в подтверждение своим словам добавила:

— Вампиры бешенством вообще не болеют… нам и так досталось.

— А, тогда ладно, — согласно кивнула Лотта и перекинула белочку через кусты, в которые они только что впечатались.

Не знала вампирэсса, что за этой живой изгородью уже созревает самое настоящее зло. И очень прожорливое зло.

Глава 21

Первое явление

Только занимался рассвет, как бабушка Лизавета уже пробиралась к огороду. Она всегда рано просыпалась. Даже всю ночь могла не спать, потому что дремала, как правило, после завтрака, обеда и ужина. И потому перед завтраком всегда была бодрой, пока все спали или ходили сонными мухами. И в этот ранний час уже неслась она к грядкам. Но чисто по наитию, которое иные называют — привычкой.

Никакого огорода у неё больше не было. С тех пор, как Агата приехала, сразу садовника организовала. Лысого, молчаливого и неулыбчивого. Со злодейской натурой. А какой от него огород и тем более — сад? От одного его вида яблоки колючками покрывались. Вот весь огород и вышел.

Насажал этот садовник кустов с розами, которые были колючими, но почему-то не цвели, вместо огурцов с помидорами. Да ладно б кусты ягоды какие приносили. Хоть бы крыжовник, он тоже колючий, как и взгляд этого садовника. И то польза была бы. А так ни красоты, ни пользы, одна зелень колючая, через которую пока проберёшься, вся исцарапаешься. Ходи теперь по этим дорожкам, углы острые обходи.

— Так нет же! — бурчала старушка. — Бесполезных каких-то кустов насажал. Ни цветов от них, ни ягод.

Целый лабиринт из этих кустов нагородил. И давай целыми днями ножницами над ними чиркать. Вот так пойдёшь место свободное под посадки искать, то на колючку напорешься, то на ножницы. И для чего защита такая, когда на садовника только глянешь, уже бежать хочется без оглядки.

— Ну, кто так делает-то? Это ж сколько картошки можно было бы посадить? — сокрушалась Лизавета, глядя на творящееся на участке безобразие.

— Тебе, Лизавета, прокурором быть надо, — отвечала ей Агата. — С такой-то тягой сажать. Ну, какой тебе картофель сажать? Твой маникюр теперь стоит столько, что мешком картошки точно не окупится. А тебя всё к тяпке тянет. Брось тяпку! И мысли дурные брось!

Лизавета смотрела на наращенные когти ярко-зелёного цвета в тон волосам, улыбалась доводам веским и откладывала мечты о картофельном поле в закрома подсознания. Новый образ ей нравился, как и новая жизнь. Но всё же нет-нет, да вспоминала старушка, что огород должен быть. Столько земли и никакого урожая. Вот и тянуло поутру на грядки. И ничего с собой поделать не могла.

Время от времени тоска по садово-огородной жизни накрывала Лизавету с головой так, что тянуло к земле больше, чем к работе. Взяв на рынке рассаду, пробиралась она меж стриженных кустов, вооружённая лопатой и граблями и сажала, сажала, сажала… После таких выходок Агата грозилась закатать единственный пригодный для посадок участок асфальтом и снова отводила Лизавету на маникюр. А то и в СПА забрасывала. В себя прийти.

— Не понимаешь ты, Лиза, современной жизни, — корила Агата внучку. — Ну, какие огороды в двадцать первом веке? Для чего в посёлке супермаркет построили? Для красоты, что ли? Там ведь всё уже давно выращено. Выбирай, что душе, — она искоса глянула на своего помощника, обращённого в садовники, — ну, или бездушью вашему угодно. Как у этого. Видишь? Раньше политическим экспертом был на ток-шоу. А сейчас что? Только и может, что ножницами щёлкать. Хлебалом-то давно отщёлкал.