Чтение онлайн

У него действительно был выбор, и он выбрал себя и свой бизнес вместо меня, но я этого не говорю. Какой в этом смысл? Все сделано, и я ничего не могу с этим поделать.

— Хороший? — Я выгибаю бровь и толкаю папу локтем. — Это один из способов описать его.

Он больше ничего не говорит, и мы выходим на улицу. Ветерок немного прохладный, но солнце все еще светит, и я пытаюсь извлечь из этого крупицу утешения.

Поездка в Оукли занимает тридцать минут, и когда мы прибываем, две мои подружки невесты ждут меня у часовни. Мама, должно быть, ушла в дом, и еще один укол неприятия пронзает мое сердце. Я знаю, что она уже видела меня, но разве это убило бы ее, если бы она оказала мне последнюю поддержку?

Начинается свадебный марш. Головы поворачиваются, наблюдая, как мы входим в часовню. Проход длинный, а скамьи битком набиты, в основном людьми, которых знают ДеВиль. Однако я вижу несколько знакомых лиц и пристально смотрю на них, пока мы не проходим мимо, затем оглядываю скамьи в поисках следующего знакомого человека.

Когда мы подходим ближе, Николас оборачивается. Его глаза вспыхивают, и он медленно переводит их вниз, на мои ноги, и обратно. Моя кожа горит, на груди выступают розовые пятна. Папа отпускает меня, и я занимаю свое место слева от Николаса.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит Николас, и на этот раз мои глаза расширяются. Я не ожидала, что он что-нибудь скажет, не говоря уже о комплименте.

— Спасибо, — бормочу я, чуть крепче сжимая свой букет зимних цветов. Его рукав касается моей руки, и мурашки оживают, пробегая по моей коже. Я никогда раньше не подходила к нему так близко, предпочитая сохранять дистанцию почти как технику самосохранения. Теперь я не могу сохранять дистанцию. На самом деле, я уверена, что он подходит ко мне чуть ближе.

Священник начинает свою речь, но я замираю, слишком занята вдыханием аромата Николаса — средства для умывания с морской свежестью и одеколона, смешанного так, что женские яичники плачут от радости.

В ту секунду, когда эта мысль приходит мне в голову, меня охватывает чувство вины. Я не имею права находиться здесь. Бет — та, кто должна стоять здесь, наблюдая, как сотни людей восхищаются тем, как красиво она выглядит, и комментируют, какую потрясающую пару они составляют. Я с трудом справляюсь со своими репликами, даже вздрагиваю, когда Николас берет меня за руку, чтобы надеть платиновое кольцо, инкрустированное бриллиантами, мне на палец. Я заставляю себя улыбнуться — притворяюсь, что со мной все в порядке, хотя это и не так.

К тому времени, как священник объявляет нас мужем и женой, меня раздавливает чувство вины, как будто у меня на груди громоздятся десять тысяч валунов, один на другом.

Николас берет меня за плечи и прижимается поцелуем к моим губам. Он задерживается лишь на мгновение, затем отстраняется. Его глаза, насыщенные и темные, останавливаются на мне. Несколько секунд мы оба стоим, уставившись друг на друга, и возвращаемся к жизни только тогда, когда раздаются вежливые аплодисменты.

— Готова? — спрашивает он.

Каким-то образом я киваю, но когда не двигаюсь с места, он берет мою руку, перекладывает ее через сгиб своей руки и ведет меня по проходу.

Вот и все. Готово. Я Виктория Де Виль с этого момента и до самой смерти.

В минуту слабости и стыда я дрожу от возбуждения. Возможно, он никогда не научится любить меня, но, как говорит мой папа каждый раз, когда он делает ставку на скачки, ты должен участвовать в них, чтобы выиграть.

НИКОЛАС

Сколько я себя помню, на каждом мероприятии, на котором когда-либо присутствовала Виктория, она выглядела именно так. Кислое выражение лица, как будто она съела протухшую креветку и слишком вежлива, чтобы выплюнуть ее в салфетку. Но когда я наблюдаю, как она переходит от группы к группе, смеясь и улыбаясь, перекидываясь парой слов с как можно большим количеством гостей, меня поражает вопрос: кто из них настоящая Виктория Монтегю?

Поправка, теперь Виктория Де Виль.

Странное ощущение пробегает по моему позвоночнику. Оно совсем не неприятное, но я также не могу понять его значения. Смесь замешательства и намека на возбуждение.

Я провожаю ее взглядом по бальному залу. Слева от меня появляется дядя Джордж с двумя бокалами шампанского в руках. Он подталкивает меня локтем, затем подмигивает.

— Посмотри на себя. Не можешь оторвать от нее глаз. Не то чтобы я тебя виню. Она просто светится.

Он прав, она сияет. Я рассеянно киваю, принимая от него один из бокалов.

— Из нее получится прекрасная жена, — говорит папа, подходя справа от меня.

— Да. — Мои глаза все еще прикованы к ней. Как бы я ни старался, я не могу отвести взгляд. Я как будто вижу ее впервые. — Но я все еще сплю с одним открытым глазом.

Дядя Джордж рассмеялся. — Немного драматично. Думал, наш Тобиас драматичнее всех.

Я поворачиваюсь к нему лицом. — Она меня терпеть не может.

И до сегодняшнего дня это чувство было взаимным. Подписание свидетельства о браке и ношение обручального кольца не могут изменить мои чувства, верно?

— По ее мнению, — продолжаю я. — Я все еще отчасти виноват в том, что случилось с Элизабет. Я не уверен, что платиновое кольцо и четырехъярусный свадебный торт заставят ее передумать.

— Она горюет, Николас, — объясняет папа. — Они с Элизабет всегда были близки. Из всех людей ты должен уметь сопереживать. Ты знаешь, каково это — потерять сестру. Это не то, что можно пережить за несколько недель.

Я подавляю вздрагивание, автоматически сканируя комнату в поисках Ксана, как я обычно делаю всякий раз, когда затрагивается тема Аннабель. Я потерял сестру, но он потерял близнеца. Это то, о чем я стараюсь не забывать. Мы все глубоко любили ее, но его любовь была создана в утробе матери, и это особый вид связи, который может понять только он и ему подобные.

— Да, я знаю.

— Прояви к ней немного доброты и понимания, и она, возможно, удивит тебя. Чтобы расцвести, каждому цветку нужны забота, внимание, солнечный свет и нужное количество пищи и воды.

— Звучит так, будто ты предлагаешь кормить ее и выводить на ежедневные прогулки.

— Она не золотистый ретривер, Николас.

— Нет, она ротвейлер.

Дядя Джордж хохочет. Папа закатывает глаза и толкает меня в спину. — Обойди комнату. Бери пример со своей жены.

Жена. К этому нужно немного привыкнуть. Даже когда приближалась моя свадьба с Элизабет, я не могу сказать, что думал о ней в таких терминах. Странно, я знаю, но для меня она была просто Элизабет, женщиной, которую я выбрал из двух предложенных.