Чтение онлайн

— Хватит. — На этот раз мой папа кричит достаточно громко, чтобы привлечь внимание оставшихся гостей, которые остались ради бесплатной еды и дорогого шампанского. Не из-за Бет. Не из-за моей Бет. Большинство из них даже не знали ее. Де Виль взяли на себя составление списка гостей, точно так же, как они взяли на себя заботу обо всем остальном, включая останки моей сестры. Меня убивает мысль, что мне придется приехать в Оукли, чтобы провести с ней время.

— Ты извинишься перед Николасом сию же секунду, — приказывает папа, возвращая меня в настоящее.

— Филипп, в этом нет необходимости. — Николас переводит взгляд с моего отца на меня, в его глазах сталь, малейший намек на скрытую угрозу. Теперь мы видим зверя.

— Я пытаюсь выяснить, кто убил Элизабет, Виктория. У меня появилась зацепка, которая не могла ждать.

— Мы знаем, кто ее убил. Это сделал ты.

Мой отец вибрирует рядом со мной, а мамины глаза широко раскрыты и не моргают, как будто она изо всех сил пытается осознать происходящее. Или, может быть, она беспокоится о том, что мое презрение означает для нее и папы. Какова бы ни была причина, мне все равно. Меня перестало волновать, как только моя сестра перестала дышать.

Николас сгибает руки, как будто пытается не сомкнуть их вокруг моей шеи, и легкий румянец заливает его стеклянные скулы.

— Это неправда, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

Я фыркаю. — Если бы ты не расстроил ее той ночью, она бы вернулась домой с нами. Она была бы жива и невредима, вместо того чтобы лежать в холодной могиле.

Вздох, который он издает, исходит из глубины его души, это действие человека, медленно приближающегося к концу своей привязи. Часть меня хочет подтолкнуть его дальше, посмотреть, что произойдет, если он взорвется. Он производит на меня впечатление человека, настолько туго скрученного, что мне интересно, что он сделает, если эта нить контроля, удерживающая его вместе, оборвется. Я бы хотел быть той, кто заставит его потерять самообладание.

— Рискую повториться в сотый раз, — огрызается он, — я не сказал Элизабет ничего такого, что могло бы ее расстроить. Она переживала из-за свадьбы, и я успокоил ее. Следующее, что я помню, она исчезла.

— Ушла от тебя. — Я не могу не хотеть, не нуждаться в последнем слове.

— Оставь меня в покое, черт возьми, ладно? — Он почти рычит на каждом слоге, скрывая угрозу возмездия, которая на меня не действует. Меня больше не волнует, к чему приведет моя дерзость. Гораздо больше. — Поиск убийцы Элизабет поглощает каждую мою мысль, днем и ночью.

— О, благослови господь твой замерзший маленький качающийся кирпич. — Сарказм сквозит в каждом слове. — Как это, должно быть, ужасно для тебя. — Я вырываюсь из отцовских тисков и стремительно ухожу, зная, что только ухудшила свою судьбу, но мне больше нечего терять. Они, вероятно, снова отошлют меня, как сделали после того, как я помогла Имоджен улизнуть из поместья. Опрометчивый поступок, который закончился ее похищением.

Боже, может быть, проблема во мне. Может быть, есть причина, по которой мои родители всегда отдавали предпочтение Бет, а не мне, или почему Николас выбрал мою младшую сестру в качестве своей невесты, хотя по правилам я, старший ребенок, должна была оказаться в таком положении.

Теперь я единственный ребенок.

Прижимая костяшки пальцев к глазам, я сильно тру их, вероятно, размазывая тушь по всему лицу, но кого это волнует? Меня точно не волнует.

— Вики, подожди.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь, когда Имоджен бежит ко мне. Она заключает меня в объятия, и на несколько секунд я обнимаю ее в ответ. В жене Александра есть что-то такое, что отличается от того, к чему я привыкла. Многие британцы скромные в своих объятиях, аристократичные и богатые — одни из худших в своем сдержанном поведении. Но Имоджен не такая. Она обнимает так, как будто это серьезно, как будто ей это нравится. Я никогда не бывала в Америке, но, насколько я понимаю, они гораздо более открыты в своих чувствах, чем мы. Учитывая, как меня утешает ее молчаливая поддержка, в этом есть смысл.

Однако слишком рано во мне просыпается британство, и я отстраняюсь, мои глаза щиплет от слез, которым я не могу позволить пролиться.

Позже, говорю я себе. Когда останешься одна. Когда ты можешь свободно рыдать, не подвергаясь осуждению.

Имоджен переплетает наши руки. — Пойдем со мной.

— Куда? — Спрашиваю я, хотя все равно иду за ней.

— Думаю, тебе не помешало бы немного тишины, крепкого напитка и плечо, на которое можно опереться, учитывая, что я за весь день не видела, чтобы твои родители хоть немного утешили тебя.

Перед глазами все расплывается, слезы, которые я обещала сдержать, вот-вот хлынут. Я смаргиваю их, пока Имоджен ведет меня вверх по нескольким лестничным пролетам в библиотеку. В камине пылает огонь, и в воздухе витает запах старых книг.

— Это великолепно. — Я провожу кончиком пальца по красивым корешкам. Зная Де Виль, вероятно, все это первые издания.

— Это одна из моих любимых комнат в доме. — Она проходит по полированному паркету к бару с напитками, расположенному в углу, и наливает темно-янтарную жидкость в граненый хрустальный бокал. Возвращаясь ко мне, она поднимает бокал в воздух. — За Бет.

Эти чертовы слезы снова вырываются на поверхность. Я опускаю голову, изо всех сил пытаясь восстановить контроль над собой, пока Имоджен не говорит: — Забудь об этом, Вики, — и шлюзы открываются. Она ставит стакан на край стола, затем снова обнимает меня.

На этот раз я прижимаюсь к ней, зарываясь руками в мягкую шерсть ее платья. Я всхлипываю, а Имоджен гладит меня по волосам и шепчет утешительные слова, которых я и не подозревала, что жажду.

Мягко подводя меня к дивану, она усаживает меня и передает стакан, который налила несколькими минутами ранее. Я принюхиваюсь, отшатываюсь и морщу нос. — Не любитель бренди.

— Я тоже, но это поможет. К тому же, это любимая выпивка Александра, а он не любит делиться. — Она усмехается. — Если это поможет, все пройдет немного более гладко.

— Знаешь, я думаю, так и будет. — Опрокидывая все одним жадным глотком, я морщусь, когда крепость напитка обжигает мой пищевод. — Боже милостивый, у Александра, должно быть, сгнили внутренности, если это то, что он пьет.

— Но чувствуешь ли ты себя менее кровожадной? — Она гладит мое предплечье и подмигивает, и каким-то образом вызывает у меня смех.

— По отношению к Николасу, ни капельки.

— Когда-то ты любила его.

Горе, раскаяние и вина обрушились на меня подобно цунами. Я не имела права испытывать какие-либо чувства к Николасу. Он принадлежал Бет. Я рада, что она так и не узнала о моих чувствах к нему. Это толика утешения, на которую я, вероятно, не имею права, но я воспользуюсь. Прямо сейчас я готова на все, чтобы заполнить зияющую дыру, которую ее отсутствие оставило в моей жизни.

— Я не уверена, что любила. Думаю, это было больше похоже на увлечение. В конце концов, как я могла когда-либо полюбить мужчину, которого даже не знаю? Человек, который послал мою сестру на смерть.