Чтение онлайн

— Итак, — подсказывает он, когда я задумчиво смотрю в свою кружку. — Теперь ты видишь. Я не сказал ничего, что могло бы ее расстроить.

Можете называть меня сукой, но нет ни единого шанса, что я так легко отпущу ситуацию. — Возможно, ты ничего не сказал прямо, но я уверена, что ей не понравилось, что ты игнорируешь ее и предпочитаешь разговаривать со своим братом, а не с ней.

Он барабанит пальцами по бедру, его челюсти плотно сжаты. — Может быть, это и правда, но в этом не было никакого злого умысла, и Элизабет знала это, потому что знала меня.

Неприятное чувство, напоминающее зависть, растекается по моему животу. Я подавляю его, как могу. Я не имею права испытывать зависть, ревность или какие-либо другие негативные эмоции по поводу помолвки Бет с Николасом. На что я имею право, так это на стыд, который навлекают на меня эти чувства, и на сокрушительное горе от ее потери. Они у меня есть.

— Послушай, Элизабет мне нравилась. Из нее вышла бы хорошая жена.

Он не говорит «В отличие от тебя», но это есть, висит в воздухе между нами. Еще один отказ в череде отказов, с которыми мне приходилось мириться всю свою жизнь. Разве не было бы здорово, если бы хоть раз меня выбрали первой? Для чего угодно. Даже в школе я была последней женщиной, оставшейся в живых, когда отбирали команды для игры в нетбол или хоккей. Я имею в виду, конечно, я ни хрена не умею ловить или бросать, и однажды я сломала девушке лодыжку хоккейной клюшкой, но мне все равно было больно слышать этот отчаянный стон, когда я тащилась к команде, которой не повезло застрять со мной.

— Нравилась? Не любовь?

Его ноздри раздуваются, когда он тяжело вздыхает. — Не будь тупицей, Виктория. Тебе это не идет. Таков мир, в котором мы живем. Для тебя это, конечно, не может быть сюрпризом? Нет, я не любил Элизабет. Рискую показаться банальным, но я не занимаюсь любовью — во всяком случае, не романтической, — но я всегда относился к ней с уважением.

Колющее ощущение пронзает мою грудь. Николас не из тех мужчин, которые верят в супружескую любовь, поэтому, даже если бы он выбрал меня раньше, чем Бет, он никогда бы не полюбил меня так, как я жажду, чтобы меня любили. Страстно, безумно, глубоко. И теперь у меня никогда не будет шанса испытать эти чувства. Я всегда буду девушкой, занявшей второе место.

От моих неустойчивых эмоций у меня болит голова. В одну минуту мое сердце полно ненависти к этому человеку. Затем я оплакиваю его признание в том, что он не верит в любовь. Что со мной не так?

Однако в одном он прав: таков мир, в котором мы живем, а это значит, что я не могу избежать этого брака, учитывая то, что поставлено на карту. Я знаю, что мои родители любят меня, но Бет была единственной, кем они дорожили. В британских традициях не свойственно чрезмерно проявлять любовь. Мы скупы на объятия и поцелуи, на то, как часто мы говорим другим, что любим их. Если я подумаю об этом, то не могу припомнить, чтобы мои родители когда-либо говорили мне, что любят меня, но это не значит, что они меня не любят.

Наверное, я предполагала, что найду любовь, к которой стремилась, в своем возможном муже, а теперь я знаю, что не найду, и это еще один повод для печали. Я чувствую себя подавленной из-за потери того, чего у меня никогда не было, но я желала, еще один сокрушительный удар, с которым нужно справиться.

— Ты хоть немного приблизился к разгадке того, кто убил Бет? — Я вздрагиваю, как это часто бывает, когда думаю о том, что мою сестру разорвало на части бомбой. Единственная крупица утешения — это осознание того, что она не страдала. Для нее свет погас за миллисекунду. Это всем нам остается скорбеть и пытаться справиться со своей болью.

— Нет. — Между его бровями пролегают две глубокие морщинки, и он поджимает губы. Я жду, что он расскажет подробнее, но он этого не делает, оставляя меня настаивать на дополнительной информации.

— Тогда какой у нас план?

Потирая затылок, он тяжело выдыхает через нос. — Продолжать, пока я не найду ответы.

— Мы, Николас. Она была моей сестрой. Я имею такое же право, как и ты, знать, что с ней случилось, и участвовать в поиске виновника или виновных.

— Достаточно справедливо. — Он проводит рукой по лицу. — И мы их найдем. Я гарантирую это.

— Что потом?

— Потом? — В его глазах появляется злорадный блеск, и я понимаю, к чему может привести пересечение границы с Николасом. — Потом я отомщу за смерть твоей сестры. Ты бы этого хотела, верно?

Под местью он подразумевает убийство. Око за око. Это не больше, чем они заслуживают.

— Это именно то, чего я хочу.

— Хорошо. Мы на одной волне. По крайней мере, в этом.

Замолкая, он тянется за своим кофе и делает глоток. Я ожидаю, что его стошнит от шести порций сахара и молока, когда он просил две порции сахара и черный, или он обругает меня за мое детское поведение. Но он ничего не говорит. Однако я замечаю, что он делает всего один глоток, прежде чем вернуть кружку на стол. Это маленькая победа, но я ею воспользуюсь.

Я допиваю и ставлю кружку на стол, гадая, как долго он еще планирует оставаться, и должна ли я попросить его уйти.

— Скажи мне, Виктория. — Он небрежно кладет руки на колени. — Что ты обо всем этом думаешь?

— Что я…? — Преодолевая шок от того, что он удосужился спросить, я обдумываю, как лучше сформулировать, затем сдаюсь и говорю то, что я действительно чувствую. — Я зла. Полагаю, ты знаешь, в каких затруднениях находится бизнес моего отца и что у него нет другого выбора, кроме как предложить меня в обмен на денежную помощь?

Николас подносит свои сложенные домиком руки к подбородку. — Мой отец объяснял это не совсем так.

— Ну, именно так объяснял это мой отец, но давай не будем углубляться в семантику. Факты таковы, что я вынуждена выйти за тебя замуж, чтобы выручить своих родителей, и я очень зла из-за этого. — Когда он ничего не говорит в ответ, я добавляю: — Ты сам попросил.

— И я не ожидал от тебя ничего, кроме прямоты. Спасибо за твою честность.

Он ведет себя слишком разумно. Я предпочитаю, когда его физические данные показывают, насколько я его раздражаю, насколько тяжело ему цепляться за ниточку контроля. Как бы сильно я ни думала когда-то, что влюблена в него, мы с ним никогда не смотрели друг другу в глаза. Хотя я изо всех сил старалась избегать его, пока он был помолвлен с Бет, поэтому мы не проводили много времени вместе. Думаю, я смогу проводить с ним гораздо больше времени, когда мы поженимся.

Дрожь пробегает по мне, и это не от отвращения. Может быть, Имоджен была права, и любовь, которую, как мне когда-то казалось, я испытывала к Николасу, все-таки не умерла. Особенно теперь, когда я наконец позволила ему рассказать мне свою версию случившегося, и хотя он не совсем сорвался с крючка, я должна признать, что то, что, по его словам, произошло, не звучит так, будто он полностью виноват в том, что Бет ушла той ночью.

Остается вопрос, почему она это сделала? Я не думаю, что мы когда-нибудь разгадаем эту загадку, потому что единственного человека, который может объяснить нам ее мотивацию, здесь больше нет.