Чтение онлайн

– Сделаю шоколадный крем и пироги с вишнями - Крися их очень любит. Только ты, Ян, не позволяй Крисе ходить на кухню, а то сюрприза не выйдет, - предупредила она меня накануне.

Собрались гости. Веселье идет вовсю. Уже пора ужинать, все готово. Через минуту появится именинный крем.

– Боже праведный! Вон отсюда! Вон отсюда, проклятый!
– несется из кухни. Мы все бежим туда. Крема как не бывало! Куцый!

Куцый получил свое, конечно. Но крем пропал. Пришлось пить чай без крема. Но и так было очень весело. Только поздним вечером гости разошлись.

Куцый не показывался весь день. Но так как он любил спать в кухне под печкой, в конце концов не утерпел и, когда все стихло, забрался в уголок. Исподлобья поглядывал оттуда на Катерину, и морда у него была явно обиженная.

"Столько шуму - и из-за чего? Из-за такой малости. Да мне эта сладкая слизь и не понравилась! Еще и сейчас меня от нее тошнит".

Тетка Катерина заметила собаку, когда зажигала лампу.

– Ах, ты сюда залез!
– грозно сказала она и направилась к Куцему, держа в руке порядочную лучинку.

Куцый вскочил. Но, вместо того чтобы убежать во двор, потянул носом и побежал по лестнице вверх. Уселся на верхней ступеньке и лает. А сам все время поглядывает на Катерину:

"Прошу мне не мешать! Я знаю, что делаю! Откройте дверь чердака. Отоприте, говорю!"

Катерина бегом за мной:

– Воры! Конечно, воры! Куцый так и надрывается!

– Где?

– На чердаке. Залезли туда, куда никто не ходит, чтобы нас ночью обокрасть, ограбить, зарезать...

– Да не говори ты, Катерина, таких глупостей!
– пытаюсь ее успокоить.

– Глупости?
– обиделась она.
– Не снились мне разве сливы? А когда мне сливы снятся, обязательно беда будет.

– Как они туда могли пробраться, когда там только и есть что слуховое окно, в которое и кошке не пролезть!

– А сливы? Я же говорю, мне сливы снились!
– отвечает мне на это тетка Катерина.

Вот и толкуй с ней! Беру свечку, иду. Куцый лает, из себя выходит. Отворяю дверь чердака. Собака кинулась туда и сразу пропала где-то в соломе. Я пошел за ней.

– Катерина, Катерина, позови Крисю и сама иди сюда!

– Буду я еще ребенка звать!

– Крися, Крися, скорей иди сюда!..

Котят было трое. Один белый, а два рыженьких. Кто их видел - сразу согласился бы, что самым подходящим именем для кошки было Европа Милочка! Такая она была милая мамаша.

– Какие прелестные!
– восхищалась Крися.

– Уже видят! А глазки-то у них голубенькие, словно бусинки! Ропка, чудные у тебя дети! Как на картинке!
– вторила Катерина.

Как видите, и Катерина примирилась с именем кошки, только сократила его по-своему.

– Ян, Ян, ты что же не хвалишь котят! Кошка бросит малышей, если их не похвалят!
– напомнила мне она.

Я хвалил, восхищался. Но больше всех радовался Куцый. Он скулил от радости, лизал кошку, обнюхивал котят.

"Правда, они милые?" - мурлыкала Европа, поглядывая то на нас, то на Куцего.

– А где же твои жулики?
– спрашиваю у тетки Катерины.

– Снились мне сливы, наверно, к тому, что Куцый у меня крем сожрет...

– Зато он Европу нашел!
– вступилась за собаку Крися.

– Ну ладно уж, Куцый, иди сюда, - согласилась Катерина и погладила пса.

"Ура, Европа нашлась, Европа нашлась!"-отвечал ей Куцый виляя хвостом и бегая то к кошке, то к Катерине и обратно.

Европа с детьми осталась на чердаке. И, видимо, тетка Катерина хорошо знала кошек, а может быть, наша Европа была исключительно самолюбивой мамашей: стоило мне один день не побывать на чердаке, Европа появлялась у меня. Она клала передо мной на стол котенка.

"Видишь, какой красавец?"-мурлыкала она.

– Кися, кисонька! Чудесный котеночек!
– отвечал я. Европа с гордостью смотрела мне в глаза, забирала пищащего детеныша и возвращалась на чердак.

Наконец однажды поутру, когда мы все сидели в кухне, вошла Европа. Мурлычет, кричит, оглядывается.

– Дядя, дядя, смотри!
– кричит Крися.

– Она детей в кухню ведет!
– сказала Катерина и развела руками от удивления. Первым показался беленький. За ним двое остальных.

Европа терлась о ноги тетки Катерины, подлизывалась: "Дайте моим детям молока, пожалуйста! Они уже такие большие, что я их сама не могу прокормить!" Так дети Европы вышли в свет. Собаки наши приняли котят ласково. Заботливый Чапа даже старательно вымыл их. Правда, однажды вышло у него с ними небольшое недоразумение. Два рыжих котенка заняли корзину для картофельной шелухи - любимое место послеполуденного отдыха Чапы. Сперва Чапа попробовал объяснить котятам, что они залезли в чужие владения.

"Простите, но это моя корзинка!"-убеждает он их, виляя хвостом.

Уговоры не помогают: котята носятся по корзинке и превесело играют в прятки.

"Тогда простите",-повторяет Чапа и пробует, несмотря ни на что, забраться в корзинку.

Он сел с краешку. Котята ничего. Залез поглубже. Еще глубже, еще... Занял всю корзинку. Котята фыркнули и скок на ящик.

У Чапы вовсе не было охоты лежать в корзинке. Он проворчал:

"Буду я еще валяться, когда на свете столько интересного!"

А тут Куцый как раз выгреб откуда-то старую, побелевшую кость и со скуки грыз ее.

"Куцый, Куцый, дай косточку!"-просит Чапа. Глаза у него на лоб лезут, так ему эта кость полюбилась. И вдруг что-то защекотало ему лоб. Он отряхнулся. Нет, опять что-то щекочет.

"Наверно, муха надоедная!"-думает Чапа и снова отряхивается, а глаз с кости не сводит, тем более что КУЦЫЙ начал ее катать по двору и подбрасывать, явно приглашая его принять участие в игре.

И тут Чапу больно царапнуло. Он подскочил. Ящик закачался. Что-то ужасно острое впилось Чапе в голову. Песик взвыл от боли.