Чтение онлайн

Теа помогла мне расшнуровать платье, после чего отвернулась, чтобы я сняла чулки и надела свободную блузку. Не стоять же мне в одном исподнем.

— Вот это да! — воскликнула я, развернув панталоны. Мои пальцы погладили невесомую ткань. Нигде не было ни пряжек, ни застежек.

— Давай, примерь, — повторила Теа, все еще отвернувшись.

Панталоны обхватили мои ноги плотно, словно корсет. Я с трудом натянула их на бедра.

— Они почти такие же тесные, как те, что я примеряла тогда, — пропыхтела я.

— Вот именно! — Теа резко повернулась и в восторге захлопала в ладоши. — Но в этих ты, по крайней мере, можешь ходить, ведь так?

Я недоверчиво попыталась сделать шаг. И в отличие от первой пары, которая была жесткой и сковывала движения, эта почти не ощущалась.

— Ну, как ощущения?

Я не находила слов для ответа. Только шла по комнате, нарочно замедляя шаги, тщетно пытаясь погасить разгорающийся в груди огонек надежды. Но когда я прошла полный круг, этот огонек превратился в яркое пламя. У меня все еще кружилась голова — от этого я никуда не денусь. Однако мне было гораздо легче удерживать равновесие. Серые лужи, плескавшиеся по краям моего поля зрения, словно усохли. И ноги держали меня гораздо увереннее.

— О, Теа, это гораздо лучше, чем самое изысканное платье!

Она порозовела:

— Да ладно тебе. Когда ты примеряла панталоны в прошлый раз, у меня возникла одна идея. И я постаралась подобрать более эластичную ткань.

Когда она жестом предложила мне посмотреться в зеркало, я взвизгнула и безуспешно попыталась прикрыться руками.

— Нельзя, чтобы меня в этом увидели! Они такие… такие… — Я рискнула бросить еще один взгляд на черную ткань. Она ничего не скрывала. Совершенно ничего.

— Но ведь ты будешь носить их под платьем, глупышка!

— Однако может наступить момент, когда мне придется подоткнуть юбки для боя, — сказала я, не в силах оторвать взгляда от четких очертаний собственных ног. Если бы мама видела меня сейчас, она бы тотчас лишилась чувств.

— Самое большее, что они увидят, — переднюю часть бедер. И кроме того, — заметила Теа, — если они, засмотревшись на твои ноги, не будут смотреть на твою шпагу, это и к лучшему.

— Теа, — поспешила сказать я, заметив огорчение на ее лице, — прошу, не сочти меня неблагодарной. Я просто не ожидала. Но ты права, конечно же, права.

— Вот и отлично! Можешь надеть их под платье, когда месье Вердон приедет сегодня вечером, а я принесу тебе ожерелье, чтобы тебе не пришлось подниматься и спускаться на подъемнике. Боже, это чудесно, просто чудесно! — Огорченное выражение моментально исчезло с ее лица, и она, сияя, вышла из комнаты.

Зачем она… неужели она притворилась, чтобы я…

Дверь вдруг открылась, и вошел Анри. Он успел подойти к книжному шкафу, прежде чем заметил, что я стою посреди комнаты, охваченная ужасом.

— П-п-прошу п-прощения, — заикаясь, пролепетал он и, прикрыв глаза руками, тут же врезался в стену. — Мне ужасно неловко. — Книги полетели на пол, и он наклонился, чтобы поднять их, стараясь не смотреть в мою сторону. — Тетя не могла найти одну книгу, а здесь книжный шкаф…

— Анри! — Он на время оставил свои книжки, а я сжала руки в кулаки, чтобы не схватить свое платье и не прикрыться им. Ведь я мушкетерка. А мушкетерку не испугать тем, что кто-то увидел ее в одежде, которая, как бы это сказать, чересчур облегает. — Ты и раньше видел меня в штанах. Помнишь, когда мы с Арьей вернулись из порта и…

— Это не то же самое. — Он поднялся на ноги. Обвел глазами мою фигуру, скользнул взглядом по бедрам, по изгибу икр. Я кашлянула. Он заморгал и выпрямился.

— Почему же?

— Не знаю, — ответил он. — Но тогда было иначе.

Я прочистила горло. Почему эта встреча смутила меня гораздо больше, чем сцена в веерной мастерской?

— Так ты пришел за книгой?

— Да. — Он поколебался, но потом все же заговорил: — Ты планируешь выходить в таком виде из дома? Просто на улице холодно, а они кажутся не очень теплыми…

— Они будут под платьем. Теа попросила меня их примерить, чтобы убедиться, что они мне как раз.

— О. — Его голос дрогнул. — Так их сшила Теа?

— Она и выкройку сама построила. — Я провела пальцами по боковым швам, удивляясь, каким четким стало зрение. — Это помогает от головокружения. — Анри издал звук, словно он подавился, и я обеспокоенно взглянула на него. — Что-то не так?

— Нет, — ответил Анри. — Хорошо, что они помогают от головокружения.

— Ну да, — ответила я.

— Ну да, — повторил он.

Мы неловко замолчали, его взгляд был устремлен в точку где-то над моей головой. Но затем он сделал протяжный выдох, и пропасть между нами словно исчезла.

— Послушай… мне нужно кое-что тебе… дело в том, что…

— Да?

Его лицо находилось в полуметре от моего. Почему он так нервничает… неужели Арья была права на его счет?

Я смотрела на его рот, ожидая, что он скажет. Я старалась не думать о том, что это первый раз за много недель, когда он пытается по-настоящему поговорить со мной, посмотреть на меня, и почему-то мне от этого больно. Потому что он все еще оставался тем, кто принес мне карту, тем, кто рассмешил меня в мое первое утро в Париже, до того, как этот дом стал таким же знакомым, как шпага в моей руке.

— Я принесла ожерелье. — Теа вошла в комнату, опустив глаза на украшение, которое держала в руках. — Думаю, оно подойдет к твоему платью, но нужно примерить, чтобы наверняка… вдруг оттенки не сочетаются! — Она наконец подняла взгляд и увидела Анри, который отшатнулся от меня. — Ой, я тебя не заметила!

Под ее взглядом он покраснел. Интересно, каково это — краснеть, когда видишь кого-то, ощущать, что кто-то тебя привлекает… влюбиться в кого-то, кого тебе не придется предать?

— Я пришел вот за этим, — дрожащим голосом произнес он, показав ей книгу. — Я пойду, я уже и так на работу опаздываю.

— Не забудь, что надо выйти через заднюю дверь — чтобы не столкнуться с месье Вердоном, — напомнила Теа.

— Месье Вердоном? — Его взгляд метнулся ко мне, а Теа не без гордости ответила:

— Да! Он приедет сегодня вечером навестить Таню. Ты бы видел, как он на нее смотрит! Она проделала блестящую работу.

Анри не отрывал глаз от моего лица. По какой-то необъяснимой причине мне стало трудно дышать.

— Что ж, поздравляю с блестяще проделанной работой, — произнес он с выражением, которое мне было трудно истолковать. Я ожидала, что он скажет что-нибудь еще, но он повернулся и вышел в открытую дверь.