Чтение онлайн

Пропев последнюю строчку, я с облегчением вздохнула.

Теа захлопала в ладоши. Я вздрогнула, потому что с противоположного конца комнаты тоже донесся какой-то шум — там аплодировал, подняв лицо от кипы бумаг, Анри. Нос у него был запачкан чернилами. Как только он заметил, что я на него смотрю, аплодисменты затихли.

— Я сопоставлю ноты с зашифрованным посланием — может быть, удастся найти какую-то подсказку, — сказала мадам де Тревиль. Напевая мелодию под нос, она записывала партитуру. — Мелодия самая обыкновенная. Достаточно знакомая — даже если ты пропустила одну-две ноты, мы вполне можем восстановить все целиком.

— Текст кажется совершенно невинным. Мы уверены, что это как-то связано с заговором? — задумчиво произнесла Арья.

— Но ведь он и должен выглядеть невинным, правда же? Возможно, тут тоже какой-то шифр, — возразила Портия.

Теа повторила слова колыбельной — жизнерадостно и нараспев. Она не пела, однако ее исполнение все равно прозвучало лучше, чем мои потуги.

Мадам де Тревиль напряглась:

— Повтори-ка последнюю строчку.

— Если поросята тебя не съедят.

Портия вся подобралась:

— Это поговорка, она означает «Если тебе ничто не помешает», но с чего включать ее в детскую колыбельную? Ведь обычно, укладывая ребенка спать, его стараются успокоить, уверить, что все будет хорошо. И вообще, какое отношение все это имеет ко сну? Я бы скорее пела о том, что чудовища из ночных кошмаров не существуют, что мама всегда рядом и никогда не даст в обиду.

— Я тоже знаю такую поговорку, но, может быть, здесь ее надо понимать буквально? — рассуждала Теа. — Допустим, среди контрабандных товаров были поросята? Живые свиньи?

Арья нахмурилась:

— Слишком рискованно. Мы полагаем, что, помимо оружия, они ввозят различные предметы роскоши, чтобы использовать их для подкупа. Они наверняка выбирают вещи, которые удобно хранить и передавать. Ткани, предметы интерьера…

— А как же тот бал, где подавали апельсины и шоколад? — спросила Теа.

— Даже это перевозить удобнее, чем живых свиней, которые могут стать источником заразы. Или поднять шум при перевозке.

Мы замолчали. Тишина окутала нас, словно покрывало. Мадам де Тревиль уселась в кресло и оглядела свое растерянное войско.

— Я пороюсь в своей библиотеке, посмотрю, откуда эта колыбельная… есть шанс, что отыщу ключ. — Однако ее тон был не очень обнадеживающим. Губы мадам де Тревиль скривились, через стиснутые зубы вырвался тяжелый вздох. — Я напишу Мазарини, запрошу у него тексты по музыке. Может, попрошу прислать нам в помощь любимых композиторов короля или человека, сведущего в музыке.

— А как ваша поездка к той даме? Есть результаты? — спросила Портия у мадам де Тревиль.

— Нам не удалось с ней поговорить, ее не было дома. Однако ее дворецкий проболтался, что в начале этой недели она была на приеме, который устраивала графиня. А потом, когда мы садились в карету, я почти уверена, что видела ее в одном из окон наверху.

Смешок человека в маске гулким эхом отдался у меня в ушах. Мадемуазель Мушкетерка. Возможно, он был не единственным, кому известны наши тайны.

— Ну что ж, — подытожила мадам де Тревиль. — Я пока что свяжусь с Мазарини, а вы возьмите каждая по энциклопедии. Ищите любые фразы, что угодно, что может быть связано с этой колыбельной. Определения, термины, цитаты — сгодится все.

В ее полуулыбке отразились многочисленные бессонные ночи, долгие часы, проведенные за изучением замысловатых карт, развешанных на стенах этого самого кабинета. Портия застонала, когда ей вручили стопку толстых книг.

— Начните вот с этих. Отправляйтесь с ними в главную библиотеку, чтобы не отвлекать меня.

Мы поплелись куда было велено. Едва открыв доставшуюся мне книгу и увидев мелкий шрифт, заполнявший страницу за страницей будто бы даже без пробелов, я прижала пальцы к вискам.

— О, так вот на что, по их мнению, похожи наши тела, — изрекла Портия через несколько минут. Перевернув страницу, она судорожно вздохнула. — Боже, какая гадость! Как кому-то может прийти в голову, что наши внутренности выглядят вот так? — Она показала иллюстрацию Теа, которая пискнула от ужаса и оттолкнула ее прочь. У нас впереди вся ночь, завтрашний день, а потом… потом наступит понедельник. Когда Этьен обещал нанести визит.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла голову. Арья быстро отвела глаза. Но я успела заметить в них затаенное беспокойство.

Два дня мы провели за изучением всех энциклопедий, которые имелись у мадам де Тревиль. Это было утомительно. Описания медицинских теорий, типов темперамента, определения ипохондрии, огромное множество слов и статей о женщинах, в чьи страдания никто не верил. Я просмотрела статьи о кровопускании, о некоем сладком купоросном масле, о различных методах лечения, которые, судя по записям, больше вредили здоровью, чем помогали. Я как раз дочитывала очередную статью, когда Портия, заметив выражение моего лица, поменялась со мной книгами и продолжила читать как ни в чем не бывало. В новой книге записи оказались еще скучнее, но лучше уж скука, чем боль и обида.

— Таня! — Теа подбежала ко мне, слегка запыхавшись, кудри торчали во все стороны. — Я закончила!

Она сунула мне в руки какой-то сверток.

— Что именно закончила?

— Ох, разве я тебе не рассказывала? Я просто взялась за шитье, прости — так часто бывает, когда я увлекусь работой… понимаешь, я как будто забываю обо всем, мне нужно претворить мои идеи в жизнь, пока они не вылетели у меня из головы.

Слова всколыхнули воспоминания: я примеряю порванные панталоны, внезапная глубокая сосредоточенность Теа, совет Арьи не отвлекать ее.

— Новые панталоны? Merci!

Она хитровато улыбнулась:

— Я бы не назвала их этим словом.

— Я не понимаю…

— Просто примерь, — хихикнув, предложила она и потащила меня прочь из библиотеки в комнату, где мы много месяцев назад примеряли юбку. Я засмеялась, я чувствовала себя просто прекрасно. Хоть мне и пришлось прислониться к закрытой двери, когда мои ноги задрожали, я уже очень давно словно не дышала по-настоящему, не отвлекалась от переживаний и тревог о зле, клубящемся вокруг нас. У папы было его братство, но я не могла себе представить, чтобы кто-то из товарищей по оружию шил ему панталоны, подбирал для этого лучшие ткани, выверял каждый стежок.