Чтение онлайн

«Но так ли это?»

Дэвид, по-прежнему стоя на одном колене, заворожено наблюдал за тем, как разрушался и плавился мир, превращаясь в жуткую серо-зелёную кашу, стекаясь к монстру и исчезая в нём. Его одежда тоже начала разрушаться, как и АЛТ с перчатками, а он, прикрываясь руками, так и не смог заставить себя двинуться с места. Шепард не мог понять, что его парализовало. Страх перед тварью он смог победить, а инстинкт, говоривший ему о том, что существо может его погубить, не смотря на его «вечность» был подавлен доводами его тёмной личности, и всё же что-то его сдерживало. Какой-то внутренний стержень заставлял его не двигаться.

«Ещё чуть-чуть, сын, ещё чуть-чуть, и тогда его можно будет обратить, а пока жди» — послышался в его голове столь знакомый и столь ненавистный голос отца и, сам того не ведая, Шепард взвыл от тошнотворного озарения.

«Ты снова пытаешься меня контролировать, отец? Ну уж нет!» — взревела мысль в голове Дэвида, и он устремился к твари, обнажённый, выставив перед собой руки.

И в этот момент кто-то его крепко схватил за плечо и оттолкнул назад. Это был Чуви: с небывалой решимостью на лице и с чем-то ещё, плохо различимым, похожим на сострадание. Он устремился к твари. Шепард увидел, что тело мусорщика было сильно изранено. У него были оголены рёбра и вырваны целые куски мяса, а кожа почти везде была иссечена и покрыта засохшей кровью. Одежда Чуви превратилась в лохмотья и, оплетаясь змеями вокруг его тела, шевелилась против всех законов бытия. И ни следа регенерации или работы Лицензии.

Мусорщик стремительно шёл к порождению Пандорума, словно обычный солдат на заведомо проигранную битву, где его ждёт смерть. Чуви выставил перед собой левую руку, покрытую татуировкой шипастой лианы, будто в последнем отчаянном жесте. Но Дэвид, на автомате войдя в обострение, заметил, что с его рукой было что-то не так: татуировка ярко светилась и от неё исходили молнии.

Дэвид падал и падал, и он видел, как Чуви остановился и упёрся ногами, как обхватил правой рукой левую руку, выше локтя, как у него вздулись вены и напряглись мышцы, как татуировка всё сильнее и сильнее наливалась светом: почти тошнотворным, почти нестерпимым.

Шепард упал, но практически сразу сел, поднявшись на руках. В его уши ворвался дикий рёв, и он увидел, как тварь направила на Чуви свои жуткие оплавленные руки. Сбоку от Дэвида выросли и ожили тени, зашептав сотнями голосов, повеяло жутким холодом. Тени устремились к чудовищу, окружив его со всех сторон, и очень быстро покрыли его тьмою, как мумию бинтами. В этот момент Чуви, медленно продвигаясь к своей цели, с ещё большим количеством свежих ран и ожогов, подскочил к дёргающей, хлюпающей и стучащей зубами твари и дотронулся левой рукой до его бледного выпуклого глаза. Монстр, взвыв леденящим душу голосом Глицинии, истерически задёргался из стороны в сторону, в попытках освободиться из настигшего его плена. Из него заструилась клочьями и струями желтоватая дымка, тут же всасываясь в руку мусорщика. Чуви что-то крикнул (Дэвид не расслышал, что именно из-за стоявшего вокруг гвалта разрушения, звуков растворения и визга существа), и тени Сплина исчезли. Мусорщик поднял правую руку вверх, и его левая рука вспыхнула слепящим светом, заполнив собою всё видимое пространство. Затем он вздрогнул, и что-то страшное, драконом рассекая свет, унеслось в бледно-синее небо с жутким рёвом тысячи взлетающих ракет. Дэвид вновь упал на спину и прикрыл уши руками, но перепонки успели лопнуть. И только он подумал, что вот-вот его всего вывернет наизнанку или разорвёт на куски, всё стихло.

Открыв глаза, убрав руки от ушей и снова приподнявшись на руках, Дэвид увидел сквозь красноватую пелену сидевшего на коленях Чуви. Он одною рукою кого-то с нежностью обнимал и ласково гладил по спине ею же. Шепард протёр глаза, и мир стал чётче, а затем он увидел, что мусорщик обнимает бессознательную смертельно истощённую Глицинию, измазанную жёлтой тягучей слизью от которой несло желудочным соком. Дэвид встал, осторожно подошёл к ним и ужаснулся, увидев полностью обнажённого Чуви. Лицо: почти череп, волосы спеклись, правой руки не было до плеча, левая словно высушена, а алого дыма регенерации всё ещё не было.

— Вот ведь глупышка,— очень тихо, хриплым, уставшим и грустным голосом утешал Чуви девушку. — Нужно было сразу идти ко мне. Я ведь всегда был с тобой искренен, а ты… Ну ничего, мы вытащим этого паразита из тебя, дай только время.

Глициния открыла глаза, посмотрела на Чуви мутным взглядом, слабо улыбнулась ему и обняла, а затем её плечи начали содрогаться под такт приглушённых всхлипов.

Дэвид вновь замер с открытым ртом, не зная, что ему делать. Меньше всего он хотел оказаться в столь странной сентиментальной ситуации на фоне подобных разрушений.

Где-то вдалеке разгорались пожары. За полуобрушенными стенами происходила какая-та возня, бродили испуганные люди: кричали, стучали, топали и бежали тысячи ног, но этим двоим было плевать.

Чуви резко выпрямился и всмотрелся куда-то в пустоту. Мусорщик, напоминая в этот момент пса, навострившего уши и учуявшего опасность, сказал, и Шепард впервые услышал в его голосе страх:

— Вот же непруха! Сплин! Живо утаскивай их отсюда и сам уматывай вместе с ними, а за меня не переживай. Действуй по запасному плану.

«Задержать кого?» — недоуменно подумал Дэвид, но тут он почувствовал приближение Сплина. Он резко всплыл за его спиною, нацепил на его шею обруч и нажал на нём переключатель: Дэвида покрыла энергетическая защита. Затем его обхватили обжигающие холодом лапы Сплина, и он погрузился в жидкую ледяную тьму.

Перед тем как погрузиться в тёмный слой полностью, он успел увидеть, как то же самое происходило и с Глицинией, что не сопротивлялась и лишь жалобно тянула руки к Чуви, но дальше он уже ничего не видел. Его поглотила тьма…

Когда остались видны лишь тянувшиеся к Чуви ладони Глицинии, за спиной мусорщика, промелькнул пурпур. Яркий блик, мерцающая тень, обойдя Чуви по дуге, стрелой устремилась к исчезающей во тьме девушке. Пурпур расширился, и из тьмы выскочил Ракеш. Он успел схватить Глицинию за руки и силой вытащил из тени, покрывая мерцающим пурпуром. Ракеш обнял её за талию: хрупкую, брыкающуюся, издающую утробные хрипы, словно она забыла о человеческой речи, на долю секунды застыл в воздухе, а затем исчез в пурпуре.

Чуви резко поднялся, но не сделав и шага, рухнул на землю лицом вниз: из-под него потекла тоненькая струйка крови.

Тени Сплина немедленно устремились за Ракешом, но что-то очень яркое быстро спустилось с неба, и во все стороны разросся тёплый ослепительный свет: тени с угрожающим шипением отступили. Свет чуть померк и стали видны очертания Рашми. Её лицо и оголённые, поднятые в стороны, руки со сжатыми кулаками будто светились изнутри, а волосы парили, искрясь ослепительным серебром. Чуви с трудом поднялся на ослабших ногах, но Рашми быстро направила на него руку, и вокруг мусорщика возникла плотная стена огня. Он дотронулся до пламени почерневшей левой рукой, но сразу одёрнул её и недовольно прошипел, приложив руку к груди. Рашми злобно засмеялась, продолжая сиять, как алмаз, через который пропустили сотни, тысячи солнечных лучей. Чуви качнулся и упал на колени. Он исподлобья посмотрел на парящую над ним сестру и очень слабым, но едким голосом протянул:

— Блестяще, сестрица Брэзия, просто блестяще.

— У тебя ещё хватает сил на шутки? — резко перестав смеяться, холодно отрезала Рашми.

— А собственно почему бы и нет, — слабо усмехнулся Чуви. — Но я не о твоём ослепительном видочке говорю, сестрица. Я говорю о том, что ты стоишь, ах прости, паришь возле меня, как фея из тошнотворных детских сказок. Кстати, как вы умудрились освободиться от теней Сплина?

— Они… сами ушли, — натянуто ответила Рашми, слегка тускнея. Её волосы перестали трепыхаться, на лбу появились крохотные вертикальные складки, а на лице отразилось отвращение от нахлынувших на неё совсем свежих воспоминаний.