Чтение онлайн

— Конечно, любимая, задавай.

— Ты ведь, не просто так вцепился в меня со столь безвкусным поцелуем?

— Конечно не только ради этого, моя любимая, — глаза Чуви блеснули лукавыми огоньками. — Я проверял тебя на уловки. И кстати, меня поражает твоя беспечность. Никаких! Никаких игрушек я не нашёл! И поэтому мне интересно: как же ты рассчитываешь сбежать? А бежать тебе осталось лишь, — мусорщику указал пальцем вверх, — на крышу.

Глициния побледнела, перестав улыбаться, но затем засияла тёплой улыбкой и, чуть изогнувшись, положила правую руку на бедро и приняла образ страстной пышногрудой брюнетки. Она обратилась к Чуви, при этом бросив короткие взгляды по сторонам:

— Чу-чу, я очень огорчена, что мой неприглядный настоящий облик стал тебе известен. При этом я рада, что ты увидел лишь меня, а не то, что я особенно тщательно скрываю. — Девушка на мгновение стала нечёткой, а потом все увидели на Глицинии обтягивающее трико, но не это хотела показать девушка. Она легкомысленно провела левой рукой вдоль левого уха: на каждом её пальце находилось по кольцу, а за мочку уха крепилась большая, усыпанная рубинами, круглая серьга. Затем Глициния подняла правую руку и помахала ею. В ней, между указательным и большим пальцем, была зажата ещё такая же серьга. С лица мусорщика сползла улыбка, и он стал очень серьёзным. Аджит издал пронзительный хриплый визг, полный разочарования и проклятий, и направил сжатые руки в стороны: везде задрожали контейнеры и начали выдвигаться из стеллажей, замирая в воздухе. Ракеш выругался и нырнул в подпространство, захватив по пути косу. Рашми растерянно захлопала ресницами, а потом взвизгнула: в её левой руке загорелось яркое оранжевое пламя, и она набросилась на Глицинию.

Всё это произошло за считанные секунды, в конце которых Чуви вновь усмехнулся и пожал плечами, но с места так и не сдвинулся, лишь подмигнул воровке. И вот, когда Рашми почти дотронулась до Глицинии, слегка опалив ей волосы, воровка закрыла глаза, крылья её носа сжались, и она бросила серёжку себе под ноги.

Раздался звонкий хлопок и почти всё свободное пространство за считанные мгновения заполнилось тошнотворным густым желтоватым дымом. Тот раздражал глаза и глотку, исторгая запах гнилых яиц.

Рашми резко отпрыгнула назад и закашляла. У неё заслезились глаза, а нос мгновенно опух и воспалился. Пламя она была вынуждена затушить, чтобы не устроить ещё больших проблем. Кое-как протерев глаза, продолжая откашливаться и прикрывая рот рукой, Рашми осмотрелась по сторонам. Глицинии нигде не было. Это привело девушку в неописуемый ужас, а ведь она была так близка!

«Старший брат будет мною недоволен!» — подавив в себе нахлынувшую тошноту, никак не связанную с сероводородом, истерически подумала Рашми. Теперь ей нужно было срочно выбираться из ядовитого облака. Рашми посмотрела налево, где должен был находиться Аджит, и тут краем глаза заметила движение. Она резко повернулась и увидела перед собой Глицинию. Воровка усмехнулась (её лицо было скрыто за прозрачной маской с респиратором), а затем ударила преследовательницу кулаком под дых. Всё, что Рашми сдерживала после отравления газом, выплеснулась наружу, с хрипом и неприятным бульканьем, и девушка согнулась пополам. Глициния отпрыгнула назад и нанесла удар ногой с разворота в висок Рашми. Вечная болезненно охнула, а её глаза закатились. Она отлетела в густую ядовитую дымку, потеряв по пути сознание: послышался мощный удар об что-то металлическое.

Глициния выпрямилась и нажала на широкое кольцо на указательном пальце. Из кольца вырвалась тонкая блестящая нить и устремилась вверх: вскоре раздался звук, будто что-то прилипло. Девушка уже собиралась подняться на нити к крыше, как вдруг, справа от неё, к жёлтым всполохам дыма примешался мерцающий пурпур. Она обернулась и увидела, как дымовую завесу прорезала чёрная коса, а за ней появился Ракеш. Глициния замерла, округлила глаза, и было отчего. Враг летел на воровку без головы. Лишь призрачно мерцали алые сосредоточенные глаза, паря над тонкими и гибкими плечами. Это замешательство стоило бы девушки жизни, но тут между ними появился Чуви, окутанный лоскутами тающего жёлтого дыма. Он остановил косу левой рукой, схватив её у основания лезвия. Ещё чуть-чуть, и та проткнула бы девушку насквозь.

Сосредоточенность в парящем взгляде исчезла, и глаза Ракеша расширились от страха. Он попытался вырвать косу, но та даже не пошевелилась. Мусорщик, почти в такой же маске с респиратором, что и Глициния, подмигнул брату, а затем правой рукой перерубил рукоятку косы, словно она была тростинкой. Ракеш выругался и отпрянул назад. Он почти скрылся в пурпуре ,но Чуви рванул к нему и нанёс сокрушительный удар правым кулаком ниже глаз Нэббэда. Кулак мусорщика словно исчезла за невидимой завесой, но вот, вспыхнув, он появился вновь, вдавившись в передние зубы Ракеша, чьи глаза вылезли из орбит, а лицо искривилось в гримасе сильнейшей боли. Ракеш прохрипел, изо рта брызнула кровь со слюной, вылетело несколько выбитых зубов. Он на долю секунды замер, а затем с него слез пурпур, будто тонкая плёнка, и Ракеш со свистом отлетел далеко назад, образовав в жёлтом дыме узкий туннель. Где-то далеко послышался звук, будто снаряд пробил танковую броню, и всё стихло.

Чуви повернулся к Глицинии, и его рот растянулся в недоброй ухмылке. Она ему улыбнулась в ответ, а затем помахала на прощание рукой, и тонкая металлическая нить утянула её вверх. Чуви было последовал за ней, как вдруг, одно за другим, произошли три события.

Не успела Глициния полностью скрыться в жёлтом токсичном тумане, как на неё сбоку налетел огромный контейнер с мукой. Девушка охнула, кольцо с нитью неожиданно соскользнуло с её пальца и самостоятельно продолжило свой путь наверх. Глициния кое-как ухватилась за край ящика и взобралась на него. Контейнер замер, и в этот момент ядовитый дым на краткий миг застыл и, разделившись на две половины, разошёлся в разные стороны.

Поднятые вверх и разведённые в стороны руки Аджита ужасающе вздулись: ремни были настолько натянуты, что в любой момент могли лопнуть. На его виске угрожающе пульсировали вены, и ручьями струился пот. Белвэс, с огромным напряжением на лице, потемнев и сжав зубы, поймал взгляд Чуви, а затем посмотрел вверх и хмыкнул. Мусорщик тоже туда посмотрел и невольно присвистнул. В небе парили и кружились сотни ящиков и мешков. Глициния, стоя на коленях, на вершине контейнера, что чуть было её не сшиб, удручённо огляделась по сторонам. Но вот она вздохнула, поднялась на ноги, посмотрела на Аджита и, мило ему улыбнувшись, показала средний палец.

— Думаешь, что снова уйдёшь от меня, СУКА?!! — проскрипел во всю глотку Аджит, ещё сильнее выпучив глаза. Его руки с пальцами пришли в движение, как пришли в движение и ящики. Тот, на котором стояла Глициния, резко поднялся вверх навстречу другому контейнеру. Ящики столкнулись и разломались на куски, выпуская наружу мешки с мукой и рисом. Однако Глициния успела спрыгнуть на другой ящик. Но не успела она встать на него, как конструкция перевернулась и девушка полетела бы вниз, но в последний момент ей удалось ухватиться за выступ перекрутившегося ящика и спрыгнуть на другой контейнер. И как раз вовремя, так как на сбросивший её ящик налетел другой контейнер. Столкнувшись, они тоже треснули и лопнули, опорожнив своё содержимое. Не успела Глициния уйти от прошлой атаки, как увидела, что на неё несутся со всех сторон сразу несколько новых ящиков. Ситуация была патовой, но именно в этот момент она поняла: ей удастся выкрутиться, и именно благодаря Аджиту. Глициния, подобно обезьянке, успела прыгнуть на один из ящиков. Затем она, до того как контейнеры успели разбиться, ухватилась за край другого контейнера, расположенного ровно под ней, и вскарабкалась на него. Потом Глициния прыгнула и вскарабкалась на другой ящик, а затем на следующий, поднимаясь всё выше и выше.

Чуви, что некоторое время ласково наблюдал за Глицинией, уворачиваясь от падающих на него мешков, кусков пластмассы и покорёженного металла, хотел было устремиться к младшему брату, как произошло третье событие.

Слева от него вспыхнул пурпур, блеснул чёрный металл, свист и что-то упало рядом с мусорщиком. Чуви почувствовал неприятную лёгкость и жжение в левой руке. Почти сразу что-то холодное коснулось его шеи и рассекло её. Чуви прохрипел, на мгновение потеряв равновесие. Он сделал пару неловких шагов назад, но устоял на ногах. Мусорщик схватился за кровоточащую шею правой рукой и поднял перед собой левую руку, всмотревшись в неё: кисти не было, а из обрубка хлестала кровь. Покрываясь дымом регенерации, Чуви вновь увидел всполох пурпура, но теперь справа! Он резко повернулся и узрел множество, быстро появляющихся и исчезающих, одна за другой, призрачных нечётких фигур. Каждая из них держала в руках парные изогнутые кинжалы. И таких цепочек фигур было несколько, и каждая из них двигалась в разных направлениях. Мусорщик начал быстро уклоняться от опасных, даже для него, клинков из редкого сплава прозерпина и платины - чёрной стали. Чуви приходилось туго. Ему мешала серьёзная рана на шее, заживающая медленней обычного, временная невозможность воспользоваться левой рукой и то, что сверху продолжала падать провизия.

Тем временем Глициния медленно, но уверенно поднималась к крыше. С каждым её подъёмом мусорщик слышал, как громко и истерически всхлипывал Аджит, иногда переходя на брань и визги, но сейчас ему было не до этого.

Его глаза бегали из стороны в сторону в попытках уследить хотя бы за одним из призрачных образов Ракеша, но до поры до времени ему это не удавалось, отчего он пропустил ещё несколько атак. На его теле то тут, то там, теперь зияли длинные и глубокие раны. Они медленно, непривычно медленно заживали. Но вот Чуви увидел, как к нему сбоку приближалась фигура, что была чуть плотнее прочих. Он резко направил к ней целую правую руку с согнутыми пальцами: большой палец упирался в изгиб указательного пальца. Чуви прицелился и чиркнул пальцем. Что-то просвистело и разорвало фигуру в клочья, но в то же время мусорщик почувствовал, как его плоть со спины рассёк холодный металл: сверху вниз по диагонали. Чуви ждал этого. Он молниеносно обернулся и успел схватить Ракеша за шею. Его красивое сосредоточенное лицо всё ещё было изуродовано первой атакой Чуви: там, где был рот, зияла медленно зарастающая дыра, оголяя треснувшие зубы и дёсны.