Чтение онлайн

– Это вряд ли.

Я задумался. Еще одна западня? Пенелопа сказала, что уезжает сегодня вечером. Должен ли я пойти и отыскать ее? Или ее захватили Сильвия с Ральфом?

– Как скоро мы отправляемся?
– спросил я.

– Минут через пятнадцать. Жду пока загрузится вон тот фургон.

– Пойду схожу за ней.

– Лучше тебе подождать здесь, - сказал Олли Шеддок.
– Если хочет, сама придет.

– Понятно.

– Сакетт, я слышал разговоры в городе. Будь осторожен. Кто-то нанимает ганфайтеров. Ты же знаешь Лома Парда - за деньги здесь можно достать все, что хочешь, а некоторые вещи, вроде убийств, стоят дешево.

– Кто нанимает?

– Понятия не имею.

Я с удовольствие подставил лицо ветру с гор. Сейчас не время умирать. Странно, но я меньше думал о золоте, которое мне предстоит подобрать, чем о холодящем лицо ветре или о девушке. Золото у меня не задерживалось. Когда оно ко мне попадало, я его тратил и больше не вспоминал.

– Ты ее любишь?
– спросил Олли.

Люблю ли я ее? Наверное нет. Я даже не был уверен, что знаю, что такое любовь, и всегда остерегался давать волю чувствам. В конце концов, ну кто захочет со мной жить? Крутой, рослый парень с двумя мозолистыми руками и револьвером, вот кто я такой.

Если бы кто-то другой задал этот вопрос, я бы его послал подальше и на этом бы дело кончилось, но рядом стоял Олли, друг моих родственников и уроженец Теннесси.

– Олли, не могу тебе ответить, потому что не знаю, - ответил я.
– К тому же я ей не доверяю. Вторая девушка - темноглазая Сильвия - та просто отрава. С ней я успел познакомиться. А Пенелопа... Считай, что я еще не решил.

– Будь осторожен, сынок. Будь осторожен.

Он имел в виду одно, а я понял другое. Подойдя к коню, я сменил сапоги на мокасины.
– Олли, я скоро вернусь. Обожди меня здесь.

До дома Энни было не более ста пятидесяти ярдов, и я быстро подошел к тополям. Во рту пересохло, сердце тяжело бухало в груди; я не знал отчего то ли от предчувствия беды, то ли из-за этой девушки, о которой я запретил себе думать как о любой другой девушке, да толку от этого запрета было мало.

Из салуна Баки доносилась музыка, там люди пели, смеялись и пили, люди играли в карты и смотрели на женщин, перебирая в руках монеты и фишки. Я видел стоящих у коновязи лошадей, видел, как из переулка вышел мужчина в большом сомбреро и со звенящими шпорами и пересек улицу, направляясь к салуну.

Я стоял в сгустившейся ночной тени под высоким тополем и смотрел на домик Энни. В нем ярко и приглашающе светились окна, однако я чувствовал в себе пустоту, неожиданное желание, чтобы точно так же светились мои собственные окна, я вдруг представил себе, как прихожу домой, открываю дверь, и внутри меня ждет тепло, уют и заботливая женщина. Ладно, нечего об этом думать, Нолан Сакетт едва ли до этого доживет.

Давным-давно я научился ходить, как дикое животное, и теперь мои мокасины ступали бесшумно. В сапогах мне бы не удалось неслышно подобраться к дому, а в мокасинах я ступнями чувствовал каждую веточку прежде чем перенести на них вес, поэтому ни одна не хрустнула, не зашуршал ни один лист.

Оказавшись на расстоянии пятидесяти футов от дома, я снова остановился, прижавшись к стволу дерева. В доме не слышалось ни звука, я подкрался поближе и осторожно заглянул в окно.

Пенелопа сидела за столом, разливая кофе, а напротив нее я увидел Сильвию Карнс!

Плечом к плечу с Сильвией сидел Нобл Бишоп. Ральф входил из кухни с тарелочкой пирожных. Когда он наклонился, чтобы поставить их на стол, Я услыхал, как Пенелопа что-то сказала насчет времени. Все посмотрели на стенные часы.

Пенелопа закончила наливать кофе и откинулась на спинку стула, взяв свою чашку. Передо мной сидели люди, считавшиеся врагами, и разговаривали как ни в чем не бывало, словно собравшись на чашку чая в светском обществе. Может я в конце концов оказался в дураках?

Затем Пенелопа поставила чашку, что-то сказала Сильвии о тарелках, встала и надела капор. Она повернулась и, очевидно, попрощалась со всеми.

Я, будто призрак, скользнул обратно под деревья и вернулся к фургонам. Олли терпеливо ждал.

– Сейчас она пододет.

– Ты с ней разговаривал?

– Нет, но она идет.

– Я определил ее в предпоследний фургон, раз уж вы оба решили по дороге остановиться.

– Кто правит ее фургоном?

– Хороший парень, Рейнхарт. Он работает на меня уже пару лет.
– Олли вдруг взглянул на меня.
– Забыл тебе сказать. Мой совладелец - Оррин Сакетт, ему принадлежит одна треть линии.

– Я смотрю, он преуспел.

– Да, преуспел. Я бы сказал, что он один из самых перспективных политиков в Нью Мексико.

Облокотившись о борт фургона, поджидая Пенелопу, я с горечью размышлял о том, что Оррин на западе начинал с того же, что и я. Они с Тайрелом выучились грамоте и прочим наукам, оба были в этих краях большими людьми, в то время как у меня за плечами лежали лишь пыльные тропы, драки в салунах да одинокие убежища в холмах.

То, что мне предстояло взять столько золота, что хватит на всю жизнь, мало что значило, если хорошенько над этим подумать. Значило только то, чего человек добился своими собственными руками, своей головой. Что бы я ни получил в результате этой заварушки, я получу благодаря везению и умению быстро обращаться с оружием. А в данную минуту у меня даже не было спрятанного золота.

Пенелопа подошла, вынырнув из темноты.
– О, мистер Шеддок, прошу прощения за опоздание, но ко мне зашли друзья, и нам нужно было несколько минут поболтать. Вы готовы к отъезду?

– Да, мэм. Если вы заберетесь в фургон, мэм. Это Оскар Рейнхарт. Он будет вашим возницей.

– Благодарю вас.
– Я видел, как она пыталась рассмотреть меня, для нее я был лишь едва различимым черным силуэтом.

Олли повернулся в мою сторону.
– Последний фургон поведет Нолан Сакетт.

Шеддок направился к голове каравана, а Пенелопа вернулась ко мне. Значит, вы здесь? Я рада.
– Она в нерешительности помолчала.
– Следует признаться, что мне не терпится поскорее уехать.
– Затем быстро продолжила: - Мне не терпится убраться подальше от этих... убийств. Пенелопа подняла голову и взглянула на меня. В темноте я различал бледный овал ее лица.
– Бедного мистера Лумиса застрелили. Он жив, но очень тяжело ранен. Не представляю, как это могло случиться.

– Это опасные края, - сказал я.
– Наверное кто-то увидел его с оружием и решил, что Лумис охотится на него. Я слышал о перестрелке. Кажется, было два выстрела.

– Не знаю.
– Пенелопа отвернулась и зашагала к своему фургону, где Рейнхарт помог ей подняться. Через несколько минут я услышал, как тронулся первый фургон. Как и всякий грузовой караван, этот оставит позади не одного возницу, которые догонят и присоединятся к нему позже, когда караван выедет на основную дорогу. Я проехал мимо нескольких фургонов, стоящих у обочины. Мы будем много раз останавливаться и снова двигаться вперед, пока все возницы наконец не займут отведенное им место и не выстроятся в сплошную длинную вереницу. Так что кратковременная остановка фургона останется незамеченной.