Чтение онлайн

Прежде чем она успевает ответить, мистер Хейс начинает лекцию. Вместо того, чтобы сосредоточиться на его словах, я снова заглядываюсь на его руки. Представляю, как они скользят по моей коже...

Фу. Мне нужно взять под контроль свои гормоны.

Урок заканчивается, и мои нервы накатывают с новой силой. В тот момент, когда звенит звонок, я почти поджимаю хвост и готова убежать, но пытаюсь быть храброй, поэтому глубоко вдыхаю и иду напролом.

— Увидимся на обеде, — говорю я Сал, прежде чем направиться к столу мистера Хейса. Я жду, пока последние ученики выйдут из класса, а затем достаю свой рисунок из папки.

— Вот, пожалуйста, мистер Хейс, — мой голос ровный, что само по себе маленькое чудо. — Не только вовремя, но и раньше срока. Надеюсь, вы оцените, ведь это нетипично для меня.

Он ухмыляется и берет у меня рисунок, опуская глаза на лист. И не отрывает их от него.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пока вокруг царит тишина. Его выражение лица нечитаемое. Брови слегка нахмурены, губы сжаты в слишком серьезном, на мой вкус, выражении.

В груди появляется знакомое чувство сдавленности. Я знаю этот взгляд. Такой же, как у моих родителей, когда они критикуют мои рисунки, ища в них недостатки, совершенно не понимая сути. Они всегда готовы разбить мои мечты. Они называют это «подготовкой к реальному миру», но на самом деле их действия лишь делают дом враждебной территорией.

Наконец он поднимает на меня взгляд. Его выражение смягчается, и в его темных глазах мелькает эмоция. Она почти похожа на благоговение или восхищение.

— Софи, — говорит он, голос его становится тише, чем раньше. — Я более чем впечатлен. Это невероятно.

Искренняя признательность в его голосе почти доводит меня до слез, его слова бьют меня прямо в грудь. Кто-то меня видит. Кто-то понимает.

— Правда? — мой голос дрожит, в нем звучит неуверенность. — Я не была уверена, что вам понравится. Но рада, что зря переживала.

Он качает головой, глаза снова прослеживают линии моего рисунка.

— Такой талант не должен оставаться незамеченным. Ты когда-нибудь где-нибудь публиковала свои работы? В журналах, на конкурсах?

Я смеюсь, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, на самом деле, это просто хобби. Я не думаю, что оно перерастет в нечто большее.

Принижение своих желаний – это выработанная реакция. Побочный эффект взросления под давлением мнения родителей.

Он сжимает челюсти.

— Чушь собачья, — его глаза серьезно смотрят в мои. — Извини за мой французский, но это так. Ты думаешь, что должна отложить свой талант в сторону ради реальной жизни? У тебя будет много времени, чтобы работать с девяти до пяти. Ты будешь сожалеть о том, что не пошла за своей мечтой.

Его резкий тон застает меня врасплох.

Я не ожидала услышать такие слова, но они были именно тем, что мне нужно. Наконец-то кто-то дал мне разрешение мечтать о чем-то большем. Преследовать свои мечты.

— Послушай, — он потирает затылок, — может, я перегибаю палку, но у меня есть подруга, у которой своя галерея в Атланте. Я бы хотел показать ей твои работы, если ты не против.

У меня перехватило дыхание.

— Правда?

Я глубоко вдохнула, обдумывая предложение. Я не хотела питать ложных надежд. Может, он предвзято относится к моим работам. Может, его подруга посмотрит на них и рассмеется. Но потом я снова услышала его слова: «Ты будешь сожалеть о том, что не попробовала», и, не успев передумать, кивнула.

— Было бы замечательно, — я широко улыбаюсь. — Спасибо. Огромное спасибо.

Его улыбка в ответ становится мягче.

— Не за что, — он кивает в сторону двери. — А теперь тебе лучше поторопиться, чтобы не опоздать на второй урок. Не хочу быть причиной твоих неприятностей.

Я колеблюсь, всего на долю секунды дольше, чем нужно. А потом, как идиотка, говорю.

— В смысле... я была бы не против.

Тишина.

Я умираю внутри.

А потом...

Медленная улыбка. Ямочки на щеках.

Убейте меня сейчас же.

Я поворачиваюсь на каблуках и убегаю, оставив свое достоинство на полу у его ног.

Софи

К обеду я практически подпрыгиваю от возбуждения. Мне не терпится рассказать Сал о моем разговоре с мистером Хейсом. Сал – единственный человек, который действительно поддерживает мое творчество. Не потому, что она его понимает... это не так. А потому, что она понимает меня.

Но между этим есть разница. Между любовью к чему-то ради кого-то и реальным пониманием глубокого смысла того, что он делает, и восхищением этим. Вот почему сегодня с ним было по-другому. Я почувствовала, что меня понимают.

Мы встречаемся в нашем обычном месте, на старой деревянной скамейке, которая видела лучшие дни, во дворе школы. Дерево скрипит под нами, как будто может сломаться в любой момент. Над нами голые ветви грушевого дерева, которые тянутся к небу. Весной, когда оно цветет, запах отпугивает нас, но зимой это место принадлежит нам.

Сал роется в своей темно-синей сумке, настолько изношенной, что она могла бы работать в этой школе, и достает запас закусок. Мой желудок в ответ благодарно урчит.

— Наслаждайся, подруга, — говорит она, бросая мне упаковку с моими любимыми острыми чипсами. Ее мама называет ее сумку «сумкой эмоциональной поддержки», и, честно говоря, она, возможно, права.

Мы с жадностью поедаем чипсы, их хруст заполняет тишину между нами, и наконец я не выдерживаю.

— Ты никогда не догадаешься, что сегодня произошло, — я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, в нетерпении выложить все. — Рисунок, о котором я тебе рассказывала, который делала для мистера Хейса, помнишь? Ему он очень понравился.

Я делаю паузу для драматического эффекта.

— Но это не самое главное, он предложил показать его своей подруге. Которая владеет галереей. В городе.

Глаза Сал расширяются.

— Детка, это же потрясающе! Я знала, что ты ему нравишься.

Я стону.

— О боже! Это не... уф. Сал! — я показываю ей язык, дразня в ответ.

— Ладно, ладно, — говорит она, поднимая руки в знак капитуляции. — Но признайся. Ты все еще испытываешь к нему чувства, да? Я вижу, как ты на него смотришь... — она наклоняется ближе, ее голос становится тише.