Чтение онлайн

— Всего в колоде семьдесят две карты: двадцать две — Старшие Арканы, пятьдесят четыре — Младшие. Мне соответсвует Первый Аркан — Маг. Вот тебе книжка со значениями карт, читай, запоминай. Потом попробуем расклад «Кельтский Крест» и из трёх карт.

Я внимательно слушала учителя. Взяла карты, книгу и принялась изучать рисунки и их значения. Подумать только, что такие содержательные и глубокие образы Таро превратились в игральные карты, при помощи которых люди определяют не будущее, а кто из них дурак. Впрочем, это тоже важно.

Я уже представляла себя знатной гадалкой, владеющей тайными знаниями и дающей мудрый совет каждому, кто обратится. Захотелось отрастить ногти и надеть мантию.

— Зачем тебе Таро? — Андрей заглянул в спальню.

— Людям буду помогать.

— Каким людям? Зачем им помогать? — он снова громко отхлебнул чай из кружки.

— Которые обратятся ко мне за помощью.

— Это понятно, а тебе зачем им помогать?

Я прописалась в городе Ступор, с тех пор, как знакома с этим человеком. Что ответить? На внутреннем экране загорелись варианты:

а) люди должны помогать друг другу

б) душа у меня добрая

с) можно заработать

д) а зачем помогает Дельфийский Оракул?

Первый вариант не подходил, так как сразу начались бы вытекающие вопросы, вроде «почему должны?» Второй мог быть высмеян и показаться не аргументированным. Третий и четвёртый с еврейскими мотивами. Не то, что бы Андрей антисемит, но не упустил бы случая поддеть меня лишний раз.

Молчала.

— Ясно. Впрочем, ничего нового.

Он снова ушёл. Я снова злилась на себя. Вышла на улицу подышать.

Села на скамейку, рядом филин. Сконцентрировалась на своих ощущениях и попыталась понять, что со мной не так? Почему я такая зажатая с ним? Да и вообще, он видел во мне так много недостатков. Сложи я все его мерзкие слова обо мне, получилось бы проложить путь ко мне на Родину. Может, это и есть знак? Указатель, что пора домой. Мне и так скоро нужно было выезжать, потому что впереди летняя практика. Вдох, выдох. Единственной поддержкой были сверчки. Их стрекотание воодушевляло. Хлопнула дверь прихожей. Миша и Андрей вышли из дома.

— Что ты, Будда? Медитируешь? Миха, глянь, уставилась в одну точку, ущипни её.

Андрей подошёл и сел рядом, приобнял. Похоже, проникся сочувствием к моим душевным терзаниям. Мы сидели в июньской темноте, пронизанной слабым лучом света от лампы в прихожей. Сверчки продолжали симфонию. Филин изредка выкрикивал что-то на своём, на филинском.

Следующий вечер прошёл почти по такому же сценарию: раздосадованная очередной колкостью, я вышла за ворота и села на траву, наблюдала за домиками, утопающими в зелени. Розоватый закат сменили лёгкие сумерки, вдали зажигались огни. Этот пейзаж был похож на то, что я с детства видела из окна своего дома.

Андрей не вышел меня утешать. «Майнкрафт» интереснее Аси. Он был так искренне рад, что скрафтил компьютер. Я не могла соперничать с игрой, оставалось только переживать из-за недостатка внимания.

Тут я поняла, Андрей был рентгеном. Он чётко видел мои проблемы и безжалостно выдавал диагноз. Я была у него на вечном медицинском приёме. Доктор редко скажет: «Боже, какие восхитительные лёгкие, дайте полюбуюсь ещё!» Нет. Чаще это будет сухое заключение «норма» или возмущённое: «До чего вы себя довели? Бегайте по утрам от пачки сигарет!» Ещё, Андрея с врачами роднил нечитаемый почерк. Я не понимала часть его диагнозов. Ненавижу больницы. Из этой тоже пора выписываться.

Через два дня я была дома.

Июль 2011 года. Второе пришествие

На мне: синие джинсы, чёрная футболка со стразами. В наушниках: Aelyn «Believe in us»

Вернулась домой подавленной. Я рассчитывала на расцвет чувств, летнюю беззаботную влюбленность, духовное восхождение. Не вышло ничего. Ай-ай, напрасно думала, что духовное восхождение — это полёт на воздушном шаре.

Нет, Ася, это перевал, который нужно преодолеть пешком. С тяжёлыми рюкзаками, кровавыми мозолями и одышкой. Я выдержу. Как выдержала пьяные скандалы дома, насмешки в школе, обманы и прочие драмы. Во мне есть сила.

Вечерами мы с Лерой садились за столик на детской площадке с ручками и нарезанными полосами бумаги. Что мы делали? Развивали экстрасенсорику. На каждой бумажке написано слово. Задача: навести руку на бумажку и понять, что примерно там написано.

— Слушай, какая-то свежесть мерещится. Прохладно стало.

— Всё, переворачивай. Смотрим.

— Ветер? Да ладно?!

После мы перешли на другой уровень: одна задавала вопрос, а вторая сидела рядом с закрытыми глазами и говорила, какие картины всплывают в воображении.

У Леры тогда тоже были непростые отношения с мужчиной, который старше её. Он не оставлял определенности: появлялся, клялся в любви и вновь исчезал.

Мы с подругой находили много общего в наших положениях — оба мужчины не создавали ощущение полноты отношений. Было ясно, что это временные, но не лёгкие мимолетные романы, а вязкие, драматичные, щемящие душу. Для чего-то обязательные в нашей жизни.

Почему-то мы обе не могли, не хотели завершать страдания, наивно полагая, что подуют южные ветра и отношения внезапно потеплеют. Мазохистки юные.

Мы с Андреем всё ещё общались по телефону. Как-то звоню ему, с беглой мыслью, что не расчесалась. Ой, ну и ладно, телефон же, он не увидит он ничего.

— Привет, милый.

— Привет, овечка моя. Вижу тебя, лохматая ты какая-то, в халатике сидишь.

Вот они, минусы романа с экстрасенсом.

— Почему овечка?

— А ты с каким животным себя ассоциируешь?

— Нууу, — хотела сказать «кошка», но это как-то не солидно и банально. Рысь, наверное.

— Рысью ты бы хотела быть. А на деле ты овечка. Робкая такая, травку жующая на краю полянки.

— А ты тогда кто?

— Я дракон.

— Это не животное, — тихонько радовалась, что подловила.

— Да, я уже не могу ассоциировать себя с простым животным. Во мне есть высшая мудрость. Вот мой мой отец — он змеем был.

— А мама?

— А мама — шлюха.

Я оторопела. Слышала, конечно, что он в разговоре с мамой совсем не стесняется в выражениях, но это уже чересчур.

— Когда я маленький был, она мужиков водила постоянно. Они вместе бухали у нас дома. Я всё видел и понимал.