Чтение онлайн

— Ты забыла серьги, которые ужасно не идут тебе.

Он меня троллит или правда мудак? Я начала подкипать. Думала, что когда окунусь в воду, начну шипеть и парить.

На озере я чувствовала себя ребёнком, который строит песочные замки, пока родители ведут важную беседу. Парни говорили друг с другом, забыв о моём присутствии. Решила провести время с пользой и позагорать.

После мы договорились о вечерней прогулке, я позвала Леру, хотелось, чтобы она посмотрела на моего Гуру, историями о котором я изрядно поднадоела.

— Почему ты надела белое платье? — Андрей непонимающе смотрел на меня, одетую в белый сарафан и обутую в босоножки на высокой тонкой шпильке.

— Не бойся, на свадьбу не намекаю.

Он смотрел на меня с вполне обозначенной претензией. Не знаю, что за фобия овладела им в тот момент, но выглядело странно.

Лера вскоре ушла домой. За вечер Андрей не прикоснулся ко мне ни разу, не знаю, может дело в платье? Боялся испачкать?

Вечером Влад поднялся в квартиру, взять кофту. Мы с Андреем остались у подъезда. Он играл в телефоне, не отрывая взгляд от экрана. Я попыталась прильнуть к нему, но меня поразил ток его раздражения. Андрей всем телом дёрнулся от меня, при этом продолжая пялиться в кусок пластика.

Я захотела уйти домой. Хотя, почему уйти? Снять босоножки и убежать. Останавливало одно: мой дом на другом конце города, а на улице темно. Вряд ли пьяные аборигены будут столь брезгливы к девушке в белом сарафане, как мой возлюбленный. Можно закатить истерику, но это немного не в моем стиле, да и перед Владом неловко будет.

«Знаешь что, Андрюша? Иди-ка ты в задницу. Втыкай в свой телефон, а я сегодня буду общаться только с Владом. Вот тебе слоган на вечер: почувствуй вкус игнора» — примерно так я выступила с трибуны в своей голове.

Парни пошли меня провожать. Тропа была рассчитана только на двоих, я решила, что это будет Влад и я, Андрей плёлся сзади. Мне хотелось не только проучить его, но и показать, как ловко и свободно я общаюсь с другими людьми. Он молчал всю дорогу. Когда мы подошли к моему дому, Влад чуть отошёл, чтобы не мешать таинству прощания влюблённых. Не знаю, где он их увидел. Мы стояли друг напротив друга и молчали. Андрей был улыбчив и расслаблен. Когда я решилась подойти и поцеловать его, он со смешком отбежал в сторону и помахал рукой. Я застыла в позе целующей девушки. Кажется, меня только что опустили. Боженька, почему я не сняла каблуки ещё там, у подъезда Влада, и не побежала босая через весь город? Это было бы легче. Даже если бы что-то со мной случилось, пусть бы Андрей почувствовал себя виноватым, пусть понимал бы, что творит его равнодушие.

А так я просто отверженная. Никому не нужная невеста, девушка в белом платье. В горле горечь, какая-то страдальческая изжога, вызванная пониманием того, каким будет мой следующий шаг. Я прощала оскорбления, грубость, капслоковый хуй и редкие звонки. Простить откровенный игнор и уклонение от поцелуя — это нет. Слишком явное понимание того, что Андрей не любит меня. Зачем тогда эти отношения?

На следующий день я написала ему сообщение о расставании. Не помню, чтобы он ответил.

Снова август 2011 года. Похоть и пороки рыжей неудачницы

Если в нашем зале есть дети, им лучше пойти погулять. После всего написанного дальше я уже не смогу ответить на непристойное предложение: «Что вы, я не такая!» Такая. Ещё какая такая.

На мне: светлые джинсовые шорты, обнажающие полушария, облегающий топ цвета марсала, сапоги-гладиаторы. В наушниках: Dan Balan «Freedom»

Мы с Лерой лежали на кровати и понимали, что проваливаемся в глубокую яму и матрас не спасает нас. Её мужчина снова в забытии, скорее всего, готовится опять прийти к ней, как ни в чем не бывало, улыбнуться, дыхнуть перегаром и соврать про завал на работе, сломанный телефон или плохую связь. Представляю что-то подобное в древнем мире: «Милая, мамонт сегодня был просто неуловим, духи предков сонные и не передают послания, что за жизнь, вот в наше-то время…»

Лёжа на кровати, мы смотрели в потолок и безмолвно жаловались. Просто ждали, когда ветром перемен сорвёт крышу и сверху польётся поток благости.

— Терять нечего. Мы молодые, а значит нужно отрываться. Сколько можно лезть из кожи вон в попытках быть лучше? Не пора ли стать плохими девочками, почувствовать, от чего мы отказываемся на пути к нирване? Плевать на запреты, устои и правила. Пошло оно всё в муладхару. Я жить хочу. Где тут в настройках жизни яркость и насыщенность? Как там у Паланика… «Самосовершенствование — онанизм. Саморазрушение — вот что действительно важно!» Правда, я не полностью с ним согласна. В этом мире вообще не стоит придавать чему-то важность, разве что, той секунде, что с тобой происходит. И то — не факт. Что думаешь, Лер?

— Я пас. Саморазрушение — не моя тема. Вряд ли это хорошая идея.

— Окей, буду разлагаться сама.

Уговорила Леру остаться у моей бабушки на ночь. В наших квартирах в это время очень душно, а в загородном доме — благодать.

Мы с Лерой не придерживались английской традиции пить чай после пяти. У ярких индивидуальностей свои правила: наше чаепитие начиналось в полночь. Возле ворот дома была площадка, на которой стоял стол. Чтобы не будить бабушку хлопаньем двери, мы решили вынести кипящий чайник, заварник, чашки, сахар, пиццу, нож, лимон и шоколад через окно. Лера вылезла первой, я подавала её всё перечисленное. Наш звонкий смех был громче хлопанья двери. Когда я спрыгнула из окна, мы сели пить чай. Огромные звёзды, приятный прохладный воздух, тёплая чашка чая в руках, тающий шоколад. Этот вечер прекрасен.

— Ты, я, пицца… Что может быть прекраснее?

— Ты, я и пицца где-нибудь в Италии… Лер, ты слышишь?

— Я тебя спросить хотела…

— Кто-то шуршит в кустах.

— Ёжик?

— Может, кошак? Хотя, не знаю, ощущение, что трава не шевелится, а на неё наступают…

— …человеческой ногой, — договорила Лера.

— Эй, кто там ходит? Дядь Жень, вы? — обратилась я к кустам. Дом бабушки не ограждён забором, но вряд ли сосед будет ходить в такое время.

Я встала на лавочку и всматривалась в темноту. В свете Луны никого не видно. Странно это всё.

— Ась, может мы это, поехали на нервной почве?

— Прям одновременно и глюки одинаковые?

— Ну у нас с тобой много общего, мало ли, может и глюки одни на двоих.

— Надо выпить чаю.

— Да.

Я подлила чай. Снова послышался шелест, напоминающий неспешное топтание на месте.

— Кис-кис-кис-кис, — я принялась звать предполагаемое животное. Оно так и осталось предполагаемым, так как не отозвалось.

Мы с Лерой напряглись, я сжала чашку крепче. Шаги стали приближаться.

— Лер, стрёмно что-то. Давай перенесём наш пир во двор, — я инстинктивно сжала в руке нож.

Чайник, заварник, чашки, сахар, пол-пиццы, лимон — всё переехало во двор, туда же мы перенесли стол. Сели, вздохнув, снова подлили чай. Спустя полторы минуты сзади нас снова кто-то начал топтать траву. Топтал, топтал, всё ближе и ближе. Вмиг мы с Лерой подскочили и рванули в дом.

— Офигеть, ты тоже почувствовала?

— Лер, да, ощущение, что ещё полсекунды — и он дотронулся бы.

— Как будто в спину дышал!