Чтение онлайн

— Он любил женщин, — пробормотал Дима. — Есенин. Он был женат.

— Да, раз пять или шесть. Кому и когда это мешало?

Дима нервно облизнул сухие губы. Он выглядел то ли в хлам пьяным (во что я не верила, учитывая не такое уж большое количество выпитого), то ли вконец дезориентированным.

— У меня никогда ничего не было… — он остановился и понизил голос до едва различимого шёпота: — с мужчинами.

— Но ты бы хотел? — продолжал давить Кирилл.

Дима затравленно обернулся на меня. Мне хотелось остановить эту пытку, это истязание младенцев, но я знала, что всю жизнь буду возвращаться к этому моменту. Я должна узнать правду, иначе сойду с ума.

— Ты так говоришь, как будто сам не против.

— Так я не против, — сказал Кирилл и ободряюще подмигнул Диме.

Мол, будь смелее, ничего не бойся, у нас тут секс в развратном городе, и даже Есенин спал с мужиками. Прямо здесь, в соседнем номере.

— А как же… Маша?

— Спроси её сам, — посоветовал Кирилл.

Дима снова на меня посмотрел. С затаённой надеждой, что я нормально восприму ситуацию, со страхом, что начну насмехаться и оскорблять его, с ужасом, что это вообще происходило между нами троими. Он был в сильнейшем эмоциональном шоке. Я тоже. Кирилл единственный сохранял хладнокровие, отыгрывая роль соблазнителя мальчиков. Лишь по ходящим желвакам можно было догадаться, как трудно она ему давалась. Его поза, показательно откровенная и расслабленная, на самом деле говорила о собранности и готовности к действию. Как у бойца перед схваткой.

Я сделала глубокий вдох и прыгнула в омут лжи и предательства:

— Ну ты же согласился на мой секс с Кириллом, хотя тебе не нравилась эта идея… Я тоже пойду навстречу твоим желаниям. Если ты действительно этого хочешь… — мой голос осёкся, больше я ничего не могла выдавить.

В глазах Димки промелькнули удивление, облегчение и… благодарность. Он повернулся к Кириллу и рывком прижался к его губам. И положил руку на его член.

Я задохнулась от ужаса и зажмурилась.

В ту же секунду раздался звук пощёчины.

Это Кирилл дал Димке пощёчину. Ударил вскользь, явно не больно, но неожиданно и унизительно. Дима в ответ набросился на него с кулаками. Видимо, догадался, что его спровоцировали. Физически он был слабее соперника, но вырос в деревне, в армии служил и дрался всерьёз. Кирилл же только защищался, прикрывая голову руками.

— Хватит! — крикнула я, хватая мужа за «тогу». — Отцепись от него! Причём тут Кирилл?

— Что значит «причём»? — заорал Дима. — Маша, это он во всём виноват! Он меня подставил!

— Дима, ты сам себя подставил! Ты полез целоваться к мужчине при первой возможности. Ты думаешь, это его вина, а не твоя?

Он уставился на меня. Лицо исказилось от боли:

— Ты всё знала, да? Боже… Вы сговорились?

— Прости.

Я не знала, что сказать ещё.

— Блядь, зачем? Зачем вы устроили это представление?! Хотели проверить меня? Поиздеваться? Ну ладно Ярцев, от него всего можно ожидать, но ты! Ты же моя жена, ты всегда мне доверяла, а я доверял тебе.

Я чувствовала ужасающее душевное опустошение, словно меня выпотрошили живьём. Внутри образовалась чёрная дыра.

— Ты меня обманывал.

— Маша, я не гей. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, — сказал Дима, делая ко мне шаг и протягивая руки. — Я жить без тебя не могу.

Я отступила назад, прижалась лопатками к стене.

Дима придвинулся ещё ближе:

— Послушай, — сказал он мягким убеждающим тоном, — мы только что занимались сексом, мы были голые и возбуждённые, а потом выпили коньяка. Я опьянел, раскрепостился. Неудивительного, что меня занесло. Ярцев специально меня разводил, ты же видела. Если бы не он, ничего бы не случилось.

— Рано или поздно случилось бы, — сказала я. Глаза наполнились слезами. — Дима, я верю, что ты меня любишь, но… Я не хочу, чтобы мой муж… Чёрт…

Как сказать страшные слова в лицо человеку, с которым прожито несколько счастливых лет?

— Машенька, умоляю, не делай поспешных выводов! — он чуть не плакал.

— Я не хочу, чтобы мой муж целовал других мужчин. Хоть пьяный, хоть трезвый, хоть голый, хоть возбуждённый. Для меня это неприемлемо. Я хочу развода, Дима, я больше не буду жить с тобой. Не смогу… В понедельник сходим в загс, ладно?

— Маша! — он рванулся ко мне, но между нами встал Кирилл.

Загородил меня от Димки широкой спиной.

— Ты слышал, что она сказала? Уходи.

— Иди нахрен, — огрызнулся Дима. — Это моя жена!

— Уже нет.

— Пока ещё да! Мне нужно с ней поговорить!

— Ты слишком взволнован, — спокойно ответил Кирилл. — Поезжай домой, отдохни, подумай о своём поведении. Потом поговорите, сейчас всё главное сказано.

— Какой же ты мудак!

— Можешь взять мою машину.

— Иди нахрен, — повторил Дима. — Ты сломал мне жизнь только потому, что хотел трахнуть мою жену.

— Всё намного хуже, Истомин. Я её люблю. Помни об этом, если не хочешь проблем.

Дима скрипнул зубами, но ничего не ответил. Натянул брюки, накинул на плечи рубашку, а остальную одежду сгрёб в охапку и полураздетым выскочил из номера. Я сползла по стеночке на пол.

Кирилл поднял меня и усадил на диван. Позвонил куда-то, попросил травяного чаю и горничную для смены белья.

— Зачем? — спросила я. — Мне тоже надо ехать домой. Нет смысла здесь оставаться.

— Куда ты поедешь? В дом свекрови?

Я задумалась. Нет, объясняться в ночи с Натальей Петровной у меня не было сил, да и Димка там…

— К маме поеду.

— Маша, — Кирилл сел рядом, взял меня за руку. — Останься до утра тут, так будет лучше.

Пришли официант и горничная. Девушка направилась в спальню и сноровисто перестелила измятую постель, а официант расставил на столе чайник с чашками. Когда они ушли, я спросила Кирилла:

— Ты считаешь, я правильно поступила с Димой?

— Абсолютно.

— Я его предала. Он мне доверял, а я так жестоко с ним поступила. Заманила на эту встречу, подглядывала за ним, попросила тебя о провокации. Он не ожидал подставы… Он был в таком шоке.

— Зато теперь ты знаешь правду.

— Он отрицает, что он гей.

— Некоторые геи отрицают это до конца жизни, но это их личное дело. Нас это не касается, Маша. Твоё дело — быть счастливой. Тебе двадцать пять лет, у тебя вся жизнь впереди.

— Мне так страшно, — вырвалось у меня. — Я совсем одна. У меня есть мама и брат, но они не смогут мне помочь. Они живут очень скромно, а тут ещё я упаду им на голову. Из «Натали» меня наверняка уволят, придётся искать новую работу…