Чтение онлайн

— И у Стасика всё не слава богу, — сказала мама. — Возвращается поздно, весь на нервах, ни о чём не рассказывает.

— Что, опять проблемы с полицией? — предположила я. — Пьянки-гулянки?

— Да вроде нет. Пьяным его не видела, да и Наталья в магазине за ним присматривает.

— Как он работает?

— Нормально. Первую зарплату получил, половину мне отдал.

— Молодец.

— Да, он не чурается никакой работы — ящики грузит, товар расставляет, даже полы моет. Сейчас Наталья Петровна организовала доставку продуктов на дом, так Стасик развозит заказы по посёлку.

— На чём? Ему дали машину?

Мама махнула рукой:

— На велике.

— В мороз по сугробам?

— Наталья Петровна платит ему по двести рублей за выезд. У него неплохо так по деньгам выходит.

— Господи, как он на велике-то!

На ночёвку я устроилась в комнате брата — на диване. Когда-то это была наша общая детская, потом я вышла замуж и уехала, и Стасик оборудовал её под себя. Развёл бардак и антисанитарию. Мама здесь явно не убиралась. Повсюду была разбросана одежда, компьютерный стол завален школьными тетрадями, урна забита пустыми коробками из-под сублимированной лапши. Пахло дурно. Мой братец никогда не отличался стремлением к чистоте и порядку.

Я открыла окно и легла спать, укрывшись одеялом с головой. Сразу же вспомнилась другая комната, где жили двое парней возраста Стаса. Стильные чёрные обои с японскими постерами, чёрная мебель, чёрные экраны широких мониторов. Как жаль, что Стас никуда не поступил учиться. Как жаль, что я никуда не поступила.

Утром я разлепила глаза и увидела Стаса. Он прыгал на одной ноге, вдевая другую в штанину джинсов. За окном было ещё темно.

— Здорово, — сказал он. — Ушла от мужа, да?

— Угу, — я свесила ноги с дивана, натянула на колени старую ночную рубашку, хранившуюся у мамы.

— Ну и молодец! Свободный человек имеет право расторгнуть брак, который не приносит ему счастья. Мы не в средневековье живём, когда женщина была вещью, которую можно купить, продать или даже убить! За что феминистки боролись? За равные права для народа! Женщина вправе первой подать на развод!

— А ты чего завёлся с утра пораньше? Где тебя вчера носило? Во сколько ты пришёл домой?

— Поздно пришёл, — ответил Стас. Застегнул джинсы и подсел ко мне: — Слушай, у тебя есть деньги? Можешь мне одолжить? Я потом всё верну.

— Ты ещё десятку не вернул.

— Я помню! Но очень надо.

— Сколько?

— Миллион рублей.

У меня буквально отпала челюсть.

— У меня нет таких денег. Откуда? Зачем тебе?

— Блин! Люба призналась мужу, что любит меня, а не его, и он её ударил. Я вчера с ней встречался, у неё синяки на лице. Она сказала, что он разведётся только при одном условии, — если я заплачу ему миллион рублей.

— В смысле? А почему она сама не подаст на развод? Ты правильно сказал, не в средневековье живём.

— Мы — нет! А они — да! Люба говорит, что Яков много заплатил за неё, когда брал в жёны. Он не согласится на развод, у них вообще не принято разводиться!

— Но за деньги согласится?

— За деньги да. Разведётся и выгонит её из табора, как шлюху. Голую и босую.

— Оу…

— Но она не шлюха! Она не хотела выходить за Якова, ему сорок лет! Её родители заставили, а потом она влюбилась в меня. Маша, мы любим друг друга! Мне нужен миллион рублей. Я тридцать тысяч уже накопил, пока работал в магазине.

— Ты молодец, Стас… Но зачем же она призналась мужу, что любит тебя? Вы же хотели дождаться, когда ты вернёшься из армии и встанешь на ноги?

— Она не могла больше терпеть. Прикинь, каково ложиться каждую ночь в постель к старику и мечтать о любимом парне? Брр! Она бы за год с ума сошла или покончила с собой! Ты её не знаешь, она очень эмоциональная. Она терпела-терпела, а потом всё ему выложила. А он её ударил.

Стасик сжимал и разжимал крепкие кулаки. Если бы ему пришлось сражаться с соперником один на один — он бы победил. Но там целый табор. Он против них щенок.

— Он знает, что её любовник — это ты? Она назвала твоё имя?

— Ну конечно! Он просил передать, что за миллион я могу забрать её со всеми потрохами.

— Думаю, он издевается над тобой, — сказала я с сочувствием. — Он прекрасно знает, что у вчерашнего школьника нет таких денег.

— Конечно, издевается! Но я найду деньги и выкуплю Любу! Маша, ты не понимаешь, я её люблю. Любовь — это… Это когда плевать на всё, лишь бы сделать её счастливой.

В дверь постучали. Стас сходил в сени и впустил в дом Димку — понурого, с глазами побитой и брошенной собаки.

— Маш, ты не передумала разводиться? — уныло спросил он.

— Нет, — твёрдо ответила я.

— Я тебя люблю.

— Я всё равно с тобой разведусь. Ты знаешь, почему.

— Ладно, — он вздохнул. — Пойдём сходим в администрацию, напишем заявление. А то тебе на работу надо.

— Думаешь, меня ждут в «Натали»?

Дима ещё раз показательно вздохнул.

— Мама не знает, что мы разводимся. Понятия не имею, как начать разговор, что отвечать на вопросы. Мы же так дружно жили… Скажи ей сама, пожалуйста.

— О господи! Дима, твоя мать — твоя ответственность!

— Поговори с ней, прошу тебя! Мне очень тяжело, у меня депрессия.

— Похмелье у тебя, а не депрессия. Слушай, — вспомнила я, — а сколько денег у нас на депозите?

— А что? Тысяч семьсот, кажется.

— Мы же их поровну поделим?

— Конечно! Я же не сволочь какая-нибудь.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда принеси мне половину наличными, ладно? Сегодня. А я поговорю с твоей мамой.

— Ты же не скажешь ей, что я?.. — Дима покосился на Стасика, который с интересом прислушивался к разговору о деньгах.

— Не будь дураком. Захочешь — сам расскажешь, а я такие вещи предпочитаю скрывать. Не хватало ещё грязных сплетен в Мухоборе. И так наш развод будут мусолить целый год.

— Спасибо, Маша! Я сегодня же схожу в банк. После загса.

— Договорились. Подожди, я оденусь.

Я юркнула в комнату и начала одеваться. Стасик просочился за мной и спросил:

— Ты мне их дашь, да? Триста пятьдесят тысяч?

— Дам. Куда я денусь? — Я напялила джинсы и шерстяной свитер. — Но где ты возьмёшь недостающие шестьсот двадцать тысяч?