Чтение онлайн

— Да, — согласился Кирилл. — Хотелось бы по любви.

— Ты веришь в секс втроём по любви?

— До недавнего времени я не верил, что можно одинаково сильно любить двух женщин, — вместо прямого ответа сказал Кирилл. — После ночи в «Астории» я рассказал Зое о своих чувствах к тебе.

Я смутилась.

— Не надо было. Зачем?

— Наши отношения с Зоей не подразумевают лжи. Она знает обо всём, кроме…

— Кроме секса у вас дома?

— Да.

— Пусть так и остаётся, — попросила я.

— Как скажешь, Маша.

От него исходил молчаливый, но властный манящий призыв. Он следил за мной глазами, обволакивал словами любви, дышал со мной в унисон. Его признания проникали в душу.

Мне было радостно, что он отказался от секса втроём с другой девушкой. Он не хотел никого, кроме меня и Зои. Он любил двух женщин и спать хотел лишь с нами двумя, но просить об этом не собирался — вот в чём был смысл его слов. Он мечтал, чтобы всё произошло спонтанно, — по взаимному влечению и взаимной любви. А нет — значит, нет.

Кирилл был самым потрясающим мужчиной из всех, кого я встречала. Сильный и уязвимый, мудрый и безрассудный, циничный, но с идеалами, вызывающе сексуальный, но с удивительно ограниченным опытом. Меня к нему тянуло, как мотылька на огонь. И этот мотылёк верил, искренне и слепо верил, что огонь не причинит ему вреда.

Когда я закончила стрижку, Кирилл полюбовался своим отражением:

— Спасибо, это именно то, что нужно.

— Ты выглядишь как бандит, — призналась я. — Слишком коротко.

— А до этого я как выглядел?

— Сначала как миллионер в стиле ретро, потом как хипстер.

— Бандит мне нравится больше, — улыбнулся Кирилл и достал бумажник.

Я остановила его жестом:

— Не надо денег, Кирилл. Считай, что это мой подарок.

Он не стал спорить и швыряться деньгами, как осенью. Спокойно убрал бумажник и достал синюю коробочку с известным логотипом.

— А это тебе.

Я тоже не стала жеманиться. Открыла коробочку — там на бархатной подушечке лежал хрустальный ангелок. Маленький, размером с мой большой палец, но бесконечно милый и трогательный. Между крылышками была протянута шёлковая ленточка, чтобы вешать фигурку на ёлку.

— Спаси-и-ибо, — я неосознанно потянулась к Кириллу, и он меня поцеловал.

Нежно-нежно.

— Маша, какие у тебя планы на сегодняшнюю полночь? — спросил он.

— Никаких. Буду с мамой, Стасом и Любой.

— Приходи к нам, — предложил он. — Мы в этом году отмечаем праздник здесь, в мухоборском коттедже — устроим нечто вроде пижамной вечеринки в узком семейном кругу. Приехали Федя с Васей, привезли салюты, будет весело. А завтра баньку затопим, попаримся.

Мы смотрели друг на друга. Я всё прочитала в голубых глазах — и затаённую надежду, и нескрываемую нежность, и желание встретить новый год со мной.

— А Зоя…

— Зоя будет счастлива. Она присоединяется к моей просьбе.

— Но у меня нет подходящей пижамы…

— Мы купили всем новые пижамы. Тебе тоже.

— Тогда я приду.

И сразу стало так легко и радостно на душе.

Мама и брат с невестой с лёгким сердцем отпустили меня на празднование Нового года к Ярцевым. Люба приготовила много вкусных блюд, она оказалась опытной кулинаркой. Сказала, что готовить еду на четверых, — это отдых по сравнению с тем, что ей приходилось готовить в таборе. Там она кашеварила на двадцать человек.

Мне выдали контейнеры с холодцом и оливье, поздравили с наступающим и отправили на «Ярцевские конюшни».

Я выдвинулась в путь в одиннадцать часов вечера. До этого приняла душ, собрала волосы в высокий хвост и подкрасила губы и ресницы. Надела красивое бельё. Об одежде не заботилась, натянула джинсы со свитером: всё равно меня переоденут в пижаму.

Дорога длиной в километр, отделявшая дом мамы от дома моих друзей, показалась мне сказочной тропинкой, усыпанной бриллиантами. Они хрустели под ногами и переливались разноцветными искорками. Елки, укрытые пушистым снегом, приветливо покачивали лапами. Месяц поблёскивал на чёрном бархате неба. Хрустальный ангелок покоился в отдельном кармашке сумки.

На даче Ярцевых меня встретили двое молодцов — оба рослые, рыжие, голубоглазые. С точёными скулами, как у матери, и широкими, как у отца, плечами. И хоть младшие Ярцевы были близнецами, я сразу уловила различия: у одного волосы блестели и выглядели шелковистыми, а у другого — топорщились ржавой соломой. Видимо, первый пользовался дорогим шампунем и бальзамом. Вряд ли эту разницу мог заметить кто-то, кроме парикмахера. Стриглись ребята одинаково, да и одевались тоже. Похоже, их не смущало, что их могли перепутать, а, может, они именно этого и добивались. Прикольно же разыгрывать народ.

— Я Федор Кириллович, — протянул руку тот, чьи волосы блестели. — А это мой младшенький — Васятка, — он чувствительно хлопнул брата по спине.

Тот крякнул и тоже протянул ладонь. Я по очереди с ними поздоровалась. Всё ясно, верховодил в этой парочке старший близнец. Тиранил младшего и не давал ему хорошего шампуня. Я сразу же преисполнилась желания подружиться с Васей.

— Меня зовут Маша, — представилась я.

— Кто ты, прекрасная Мария? Папина подружка? — спросил Фёдор сладким голосом.

— Мамина, насколько я в курсе, — вставил Вася.

— Я… общая, — ответила я. — Друг семьи.

Фёдор ехидно прищурился, глядя на меня сверху вниз:

— И давно наши родители дружат со школьницами?

— Хватит флиртовать, Федя, — спасла меня Зоя, выпорхнувшая в прихожую. Ласково чмокнула в щёку: — Машуль, раздевайся, проходи. Давай свои кастрюльки. Чем так вкусно пахнет?

— Цыганским холодцом, — ответила я.

— Отлично! Надеюсь, он сварен из кошерного мяса? Впрочем, неважно, мы русские и мы голодные! Идёмте накрывать на стол. Кирилл, к нам Маша пришла!

Он подошёл ко мне и молча поцеловал в губы. Нам не требовалось слов, чтобы понимать друг друга. Близнецы с интересом наблюдали за нами, но никак не комментировали происходящее. Воспитанные дети. Если папа кого-то целует — значит, так надо.

Мы в несколько рук накрыли на стол: холодец и оливье, пармская ветчина и малосольная форель, тарелка с сырами и серебряная икорница с чёрной икрой. Парочка бутылок французского шампанского. Десяток ароматных свечей.

В доме было прохладно, хотя пылал камин. У окна стояла живая ель в кадке, украшенная гирляндами. На подоконнике лежали мандарины. На меня нахлынуло детское, уже забытое ощущение праздника. Как здорово, что они меня пригласили! Как уютно и тепло в этом доме, рядом с этими людьми.